Когда я был в Пансионате, я прочел книгу о зороастризме, первой монотеистической религии, проповедуемой Заратустрой — полагают, что он появился за тысячу лет до Рождества Христова. И я отправился к Дерьмовому Писателю и попросил рассказать о происхождении шахмат. Я хотел понять, появились они раньше зороастризма или позже.

Дерьмовый Писатель сидел за столом с Братьями Дюкон, и Дюкон с «Т» сказал, что шахматы, без сомнения, изобрели лесбиянки-феминистки.

— Потому что, — объяснил он, — это подозрительно, что Королева защищает Короля, а еще более подозрительно то, что она может пойти куда захочет, а он может сделать только один шаг!

Дюкон с «Д», казалось, соглашался со своим братом и сидел с идиотской улыбкой, конечно же, вызванной словом «лесбиянки».

— Что за глупцы… — Дерьмовый Писатель схватился за голову.

Он объяснил мне, что происхождение шахмат так же таинственно, как происхождение человека, и рассказал легенду о Сиссе бен Дахире.

Это самая древняя легенда о шахматах. Она повествует о том, как индийский мудрец по имени Сисса изобрел шахматы. Он придумал эту игру для короля, который хотел обмануть своего врага. Король пожелал отблагодарить мудреца и предложил ему самому выбрать вознаграждение. Мудрец ответил, что он хочет пшеницы: зернышко на первую клетку шахматной доски, две на вторую, четыре на третью, и так до конца, удваивая количество зерен на каждой клетке. Король счел это желание вполне скромным, посмеялся над Сиссой и согласился. И так разорил свое королевство, потому что на последнюю клетку надо было положить более девяти квинтиллионов зерен, всего же получалось ровно восемнадцать квинтильонов зерен — этой пшеницей можно засыпать всю территорию Франции слоем в один метр.

— Когда возникла эта легенда? — спросил я Дерьмового Писателя.

— Она появилась за две тысячи лет до пригвожденного бородача… — сказал он.

— Заратустра основал зороастризм спустя тысячу лет! — воскликнул я. — На территории современного Туркменистана. Недалеко от Индии! Возможно, Заратустра играл в шахматы! И он придумал Бога благодаря Задаче о ходе коня!

Дерьмовый Писатель снова схватился за голову, а затем поднялся:

— Пойду возьму маленькое светлое. Мне надо немного забыться…

Так говорил Дерьмовый Писатель.

Я остался с братьями Дюкон.

— Может, индийский мудрец был педиком-феминистом, — предложил Дюкон с «Т».

«СегодняЗадачу Бога я не решу», — подумал я.

Настоящее имя Хозяйки было Доминика. Но все звали ее просто Хозяйка.

Она была очень мила со мной, позволяла мне оставаться с ней на кухне бара, пока готовила, и часто кормила меня бесплатно.

С ней я мог говорить о чем угодно, и она рассказывала удивительные вещи. Например, в тот день, когда я сказал, что бросил учебу, потому что обнаружил, что есть люди, которые ненавидят тебя из-за твоего успеха, она мне объяснила: что бы ты ни делал, всегда найдутся люди, которые будут тебя ненавидеть. Она сказала, что невозможно сделать так, чтобы тебя любили все.

— Ведь были же люди, которые терпеть не могли мать Терезу! — заключила она.

Благодаря Хозяйке я понял следующее: нужно принять тот факт, что некоторые люди тебя не любят.

Хозяйка жалела, что я бросил медицину.

— Уверена, ты был бы хорошим врачом, — сказала она.

Я и не сомневался — я имею в виду, технически. Из-за истории с высокимуровнем интеллекта я чуть было не наделал глупостей, благо что для этих глупостей нужно время на учебу. Но пока я просто решил не быть успешным ни в чем.

В баре ошивались не только безработные. Приходили еще и Люди искусства.В особенности музыканты и художники.

Сабрина была молодой художницей. Она все время таскала с собой огроменную сумку для рисунков и коробку красок. В волосах, на шее и на запястьях она носила платки всех цветов.

Сабрина вворачивала слова «зад» и «задница» в каждую фразу.

Когда что-либо впечатляло Сабрину, она говорила: «У меня сейчас еще одна дыра в заду появится!»А когда что-то впечатляло ее сильнее, она говорила: «Две дыры!»Затем счет шел на «три дыры»и так далее.

Максимальное количество «дыр»,которое я помню, было объявлено, когда Луи сказал, что высшая степень высшей степени — это немой, который говорил глухому, что за ними шпионит слепой.

— Восемнадцать дыр! — не сдержалась Сабрина.

Сабрина часто меня спрашивала: «И когда же мы сунем свои задницы в постель?»

По причинам, спрятанным в недоступных папках, секс меня не привлекал. Меня это ничуть не беспокоило, я говорил себе, что однажды его захочу — так же, как когда-то захотел выпить пива. И даже, возможно, полюблю его больше, чем пиво.