– Общий привет! – рисованно-устало машет он рукой, и садится верхом на стул. Приветливости, впрочем, в его фразе не слышится.

– Придумал что-то? – не теряя времени на пустые разговоры, спрашивает Красный.

– Еще не думал. Пока только узнавал…

– И что узнал?

Сохатый паузу выдерживает не для того, чтобы себе придать важность, а чтобы обратить на сообщение особое внимание.

– Узнал. Стоит с парнями связываться. Есть, что стрясти. Не всегда есть, но сейчас – есть. Они сами кого-то крупно потрясли.

– Крутые? – Ерема часто носом шмыгает, как кролик, отчего кончик носа по-кроличьи шевелится. Раньше Сохатого это смешило, сейчас уже не интересует.

– В меру. Но обламывать, думаю, так и так придется. Сразу под тебя не лягут… Вы за ними, как я понимаю, уже мотались?

– Вчера весь вечер, – рассказывает Красный. – Ездят парой. Друг друга не оставляют. Телеги – класс. Нам на всех бы хоть одну такую. Главное, чтобы они после таких покупок пустыми не остались.

– Не остались… По моим данным, они «огребли» где-то на дурачка по пол-лимона баксов.

– Нехило… Я чувствовал, ребята серьезные. – Ерема особой храбростью никогда не отличался – умеет только на того «наехать», кто не ответит соответственно. – Машинки эти, кстати, тоже серьезно стоят. Могли уже и потратиться…

– У одного осталось половина, у второго чуть поменьше… Он жену в Норвегию отправил. И денег ей сколько-то выделил. Сколько – не знаю. Говорят, на покупку дома… Я спрашивал – это максимум, сто тысяч баксов. На шикарный дом. Но шикарный он едва ли захочет…

– Зря он так поторопился, – сетует Красный, – вопрос недвижимости не терпит суеты.

– Кстати, о недвижимости. Квартиры у них смотрели? – спрашивает Дым Дымыч.

– Двери металлические, каркас сильный. Простой монтировкой не возмешь. Придется на улице их прижимать.

– Желательно, рядом с ментовкой, – мрачно кивает Сохатый. – Чтобы сразу уж, для полноты ощущений… Только дома! И никаких свидетелей. Иначе всегда рискуешь пулю в спину получить… «Черных» на улицах полно. Ни ты, ни я не сможем разобрать, кто из них чечен, кто сын Берега Слоновой Кости… Только дома!

– Я ж говорю, двери металлические… Их просто не возьмешь… – настаивает Красный.

– Замки?

– А хрен их знает…

По замкам они уж точно не спецы, это Сохатому тоже давно известно. Если есть возможность, подденут простую дверь монтировкой, две минуты, и след их простыл… Что посложнее – для них преграда.

– Надо мне посмотреть… Готовьтесь, поедем.

– К чему готовиться?

– Ко всему. Ждать будем на квартире.

– У которого?

– Раздоев с семьей живет. Едем к Мадаеву.

– Где они сами сейчас? Можем сразу на ствол нарваться.

– В ментовке застряли. Номера на машины получают. Там очередь такая…

– Имея такие бабки можно все за пять минут сделать.

– Бабками тоже надо уметь пользоваться. Как они оттуда выедут, мне сообщат. Агентура работает…

– Надеюсь, агентуре платить не из общего котла?

– Не надейся. Из общего.

– А говорили, что ты в одиночку справлялся и с более сложными делами…

– Обо мне много говорили, но никто ничего не знал точно. В одиночку работают только любители. А профессионал имеет группу поддержки всегда. Хотя это тоже зависит от профессионала. Когда он захочет, он… Впрочем, это неважно.

– Сохатый, – мрачно спрашивает Квадрат, – ты за одну ночь информации набрал больше, чем мы за два дня… Тебя случайно не в ментовке ею снабжают?

– Нет. Не в ментовке. В ФСБ.

Откровенность иногда тоже бывает полезной. Особенно, когда в нее не верят.

– Это легче, – соглашается с ухмылкой Красный. – По крайней мере, оттуда сведения могут оказаться и точными.

Дым Дымыч и не ожидал, что разыскиваемые чечены живут в элитном доме. Не должны еще успеть переехать. А до того – не заработали. По крайней мере, это касается Халила Мадаева, как Сохатый и убеждается, когда Красный показывает пальцем и говорит:

– Вон тот дом… Розовый… Второй подъезд…

Панельная пятиэтажка. Панели покрашены были некогда розовым, а теперь непонятно-грязным цветом, который розовым можно назвать, только имея воображение уголовника-рецидивиста. Такому человеку, как Красный, много лет проводящему в различных «зонах», даже жизнь в пьяной грязи, но на свободе, виделась в розовых снах. Потому и дом кажется розовым.

Сохатый проезжает мимо.

– Куда ты?

– А ты хочешь, чтобы я машину под дверью оставил? В таких домах лестничные площадки тесные. Боюсь, старушки местные ворчать будут, и номер запишут.