Басаргин снова открыл сейф и достал коробку с компьютерными компакт-дисками.

– Будь любезен, Доктор, здесь база данных на московских и подмосковных чеченцев. Наиболее полный список из существующих, потому что в него входят те сорок процентов не прошедших регистрацию и живущих официально в городах области, хотя там не появляются уже давно. Здесь указано их место жительства. Это досье с прежнего моего места службы. В компьютер данные не перебрасывай, поскольку мы работаем постоянно в сети. Они не для всех. Проверь по адресам... Умар вполне мог отсиживаться у кого-то в квартире или в офисе. Или по крайней мере заглядывать туда. Машину он попросил подать через полтора часа. Он мог решать с кем-то вопросы на месте или отправился куда-то своим ходом, то бишь городским транспортом...

Сам Басаргин, дожидаясь звонка от генерала Астахова, отошел к окну и стал рассматривать улицу, морща лоб в раздумье. Существование «объекта номер два» беспокоило его все больше и больше, хотя он сам никак не мог сообразить почему. Где-то в воздухе висела зацепка... Она висела совсем рядом, и он уже видел, то есть слышал ее... Кто-то что-то говорил. Только кто и где? При каких обстоятельствах? Вспомнить это – значит вспомнить, что было сказано. Он даже вспомнил, что как-то тогда среагировал. Но никак не мог, не вспомнив суть, соотнести услышанное с существованием «объекта номер два», хотя подсознание эту связь уловило и дало касательный беспокоящий толчок. Так бывало всегда, и на свое подсознание Александр полагался. Необходимо только докопаться до истины. Или путем анализа, или путем выхода на эту истину с другой стороны.

Телефонный звонок заставил Басаргина обернуться. Генералу звонить было еще рано. Так быстро серьезные вопросы не решаются. И даже директору ФСБ пробиться к президенту только на телефонный разговор бывает не всегда возможно.

– Тебя, – протянул трубку Доктор.

– Александр Игоревич, это дежурный по Управлению антитеррором капитан Рославлев. Генерал Астахов просил сообщать вам все поступившие данные.

– Я слушаю.

– Вернулась группа, занимавшаяся проверкой телефонного номера, с которого через Интернет должна была поступить команда на взрыв в детском доме. Телефон квартирный. В квартире проживает одинокая серьезная старушка. Коренная москвичка из творческой интеллигенции. Квартирантов не держит, компьютера в доме нет. Два месяца назад от нее поступало заявление на АТС. Старушке пришел громадный счет на оплату междугородних и международных разговоров, которых она не вела. Проверили линию, подключения не нашли. Счет она оплачивать отказалась и подала на АТС в суд. Разбирательство до сих пор ничем не закончилось. Группа сразу проверила абонентов, с которыми велся разговор. Три звонка были в Грозный, два звонка в Германию тамошним чеченцам, проходящим по нашей картотеке.

– Каким образом можно осуществить такое подключение к чужому телефону?

– Это можно сделать с распределительной коробки в подъезде. Но тогда возможность разговора имеют только жители подъезда. Сейчас их негласно проверяют. И на предмет квартирантов тоже. Пока нашли квартиранта на первом этаже. Комнату снимает азербайджанец. Студент Института Гнесиных. Вокалист. В связях с азербайджанской мафией, по первым данным, не замечен, с чеченской тоже. Живет очень скромно, в средствах стеснен, компьютера не имеет. Второй вариант использования телефона – подключиться с распределительного щитка, обслуживающего целый квартал. В обоих случаях нужен специалист. Но в первом случае специалист может только один раз показать, потом можно обойтись и без него. Со вторым вариантом гораздо сложнее. Большой щиток все-таки не такая элементарная система, как телефонная коробка. К тому же подключаться в подъезде рискованно еще и тем, что соседи могут заметить это в дверной «глазок».

– Кто имеет доступ к щитку?

– Монтер АТС. За каждым закреплен определенный участок. Сейчас идет активная разработка монтера. Дело в том, что после жалобы именно он проводил проверку несанкционированного подключения к чужому телефону. И вполне мог его на время выключить, чтобы снова включить в определенный момент. Ведь все компьютеры были ориентированы на команду именно с этого номера. Это пока все по данному вопросу. Будет новые данные, я сообщу.

– Я догадываюсь, что есть и второй вопрос!

– Есть и второй, – Рославлев выдержал демонстративную паузу. – В такой сложной ситуации не грех бывает и посмеяться, чтобы сбросить напряжение.

– Я готов хохотать во весь голос, – мрачно сказал Басаргин.

– По телевидению предупредили жителей Москвы о готовящихся терактах. Показали фоторобот Умара Ажигова. Попросили сообщать обо всех подозрительных людях. Дали телефоны. Один из первых звонков сообщил нам о какой-то странной квартире. Вернее, о двух квартирах, купленных недавно неизвестными людьми. А сегодня в этих квартирах появился и Умар Ажигов. Заявительница, как ей кажется, узнала его, хотя видела до того, как показали по телевидению фоторобот. Вы не догадываетесь, что это за квартиры?

– Догадываюсь. Звонила, я полагаю, соседка с четвертого этажа?

– Она самая.

– Я обязательно пошлю Зураба Хошиева представиться этой бабушке. Чтобы больше не оскорбляла и не звала его Умаром Ажиговым. И в дополнение пошлю в качестве свидетеля Доктора Смерть. Он уже рвался эту соседку попугать своим внешним видом...

– С богом... – напутствовал Рославлев.

Александр положил трубку.

«Объект номер два»... «Объект номер два»... И «объект номер один»...

А если заглянуть с другого бока?

Кто сказал, что порядок чисел представляет собой порядок приоритетов? И вообще, порядок ли это по степени значимости, или это порядок по времени производства?

Подход с другого бока сразу дал возможность чуть-чуть за скользкую нить уцепиться. По крайней мере коснуться ее... Что он никак не может вспомнить? Что?

Новый телефонный звонок прервал и эти попытки.

– Слушаю, товарищ генерал, – ответил Доктор. – Он здесь. Минутку.

Он передал Басаргину трубку и включил спикерфон.