Как только запись прекратилась, Берия встал со стула, на котором просматривал запись и, положив пульт на стол, сказал:

— Наши сотрудники уже перешли на ту сторону. Более того они связались с представителями Царя и получили в ответ ноту протеста. Шесть дней назад, через портал проникли неизвестные, убив часового стоявшего рядом драгунского полка, и попытались скрыться. Догнавший их эскадрон драгун понес тяжелые потери в людях и лошадях, наткнувшись на засаду. Еще раз дважды солдаты Царя настигали неизвестных, принимая с ними бой. В последний раз, засада была уничтожена полностью в рукопашной схватке в ста шестнадцати километрах от Санкт-Петербурга. К сожалению остальные сумели скрыться, уведя двух пленных. С нашей стороны были принесены извинения и предложена помощь в поимке преступников. Со стороны Царя был дан отказ, он принял наше посольство, которое сейчас направляется в Санкт-Петербург, но сказал, что они сами найдут неизвестных. Мы сообщили им, что пленен Демин, они пообещали его освободить. Как сказал представитель Царя, граф Юрьев, по следу преступников идет целый егерский полк.

— А что с профессором Траупергом?

— Мы решили временно оставить его в мире Царя советником посла, пока наше посольство не освоиться, после чего он, конечно же, будет возвращен обратно.

— Что там с войной?

— Этот вопрос особо не обговаривали, но как сообщил нам Нахимов, он уже несколько раз сходил в свой мир и обратно к нам. Бои идут. Инженеры строительных батальонов начали прокладывать ветку не только с нашей стороны, но и у Царя. Как выяснилось, у них там еще конь не валялся. Только и успели, что сделать насыпь у портала.

В это время секретарь Сталина сообщил, что в приемной рождает главнокомандующие СССР маршал Шапошников с докладом.

— Завтра в два часа дня доложите мне товарищ Берия все по миру Царя.

— Есть.

19 мая. 17 часов. 58 минут. Мир Царя. Местоположение неизвестно. Лагерь в овраге.

Меня никто не будил и до вечера я успел хоть немного выспаться, проснувшись от ломоты и болей в избитом теле. Еще раз мысленно попроклинав изуверов, так хорошо знавших анатомию человеческого тела, я привстал и стал разминать мышцы под любопытным взглядом готовившего ужин майора. Видимо я ошибся, разбудил меня восхитительный, после многодневных дней с тушенкой и галетами, запах похлебки и бурчание собственного желудка. Жора и Михаил спали, а вот Анвара не было видно, видимо охранял нас. Девка же дремала.

— Ну что майор, выспались? — спросил майор.

Я промолчал, продолжая разминать тело. После завтрака мне снова связали руки, но уже спереди, а кляп так и не использовали, поэтому я мог спокойно разминать и массировать мышцы на ногах, незаметно проверяя узлы, и отвечать майору.

— Чего молчим? — помешав, новенькой видимо недавно вырезанной деревянной лопаткой похлебку, спросил майор.

— Разве не ясно по моему демонстративному молчанию, что я не хочу вами разговаривать, майор?

— Чего так? — хмыкнул тот, и попробовал свое варево на вкус.

— Я не хочу иметь ни чего общего с человеком, который убивает людей так, как будто кровь для него простая вода. Да ладно бы солдат, так еще простых ни в чем не повинных людей. Поэтому мне и не хочется с вами разговаривать.

— Да перестаньте, в подобном случае вы и сами бы так же сделали. Это называется боевая операция и невинных в ней нет.

Подумав я нехотя кивнул.

— Ну допустим это так, однако я останусь при своем мнении. Вы убили моего подчиненного и друга…

— Напомню, что вы напали на МОЕГО подчиненного, — перебил майор, ткнув в моем направлении поварешкой. — И я не тронул ваших людей во время перехода. А на счет жестокости… Какой вы отдали приказ, когда ваши подразделения в соседнем мире взяли в плен почти три тысячи эсесовцев? Да я читал рапорт на имя Берии и знаю, что вы приказали все этих пленных расстрелять, что было выполнено вашими солдатами с легкостью. Так что майор не мне вам говорить о жестокости.

— Мои солдаты тогда выполнили этот приказ с немалым удовольствием и вы знаете почему, майор, в рапорте это было указанно. Не стоило им со злости от больших потерь жечь четыре села и семь деревень. Напомнить вам, что они сделали с жителями? Когда мне разведка доложила, что они их в амбарах и складах заживо сожгли я и отдал такой приказ. Они военные преступники и за это поплатились.

— Вот и поговорили, майор, — улыбнулся майор

— И не стоит коверкать мое звание. Это вы имеете армейское звание майор. Я же генерал-майор, и попрошу соответственно ко мне обращаться.

— Так точно, товарищ генерал, — шутливо отдал честь майор. Ему явно доставляло удовольствие дразнить меня и пикироваться.

Только тут я заметил, что девка давно не спит и с большим интересом слушает нас, переводя взгляд с одного на другого.

— Ответьте мне на один вопрос.

— Почему нет? — пожал плечами майор.

— На кого вы работаете?

— На Штаты естественно, — удивленно ответил он. — То, что мы вступили в Антанту, ничего не меняет. Наши придурки из правительства решили, что будут править мирами если заполучат тебя.

— Я смотрю ты их не очень любишь.

— Терпеть не могу. Но я служу своей стране и выполняю приказы, хоть они и исходят от мудаков.

— Понятно.

После был плотный ужин, я навернул две тарелки, девке же опять ничего не досталось. Ну ничему ее жизнь не учит, зато след зубов теперь есть и у Анвара.