— Очень изобретательно.

— Затем идут шифры подстановки, в которых одни буквы в соответствии с заранее обусловленным ключом заменяют другими. В основе современных шифровальных систем, которые генерируют комбинации символов вроде наших «!уа» и «ovqo», обычно лежит данный вид шифра.

— То есть сегодня они наиболее распространены?

— Можно сказать и так. Но также существуют и шифры перестановки. В них буквы шифруемого текста переставляются в ином порядке.

— Не поняла…

— Взгляните, простой разновидностью перестановочного шифра является, например, анаграмма, слово, составленное из букв другого слова. К примеру, «Elvis» является анаграммой «lives». Оба слова состоят из одних и тех же, но расположенных в разном порядке букв. Или «elegant man» и «a gentleman». Единственный вид шифра, в котором послание может выглядеть как текст, это перестановочный шифр.

Ариана внимательно всмотрелась в написанные на листке слова.

— А как вы считаете, эти строки могут быть написаны при помощи подобного шифра?

Историк, устремив изучающий взгляд на текст, в задумчивости скривил губы.

— Гм-м… Да, это возможно. Мы можем проверить это, попытавшись составить из использованных в четверостишии букв другие слова. Со словами из португальского языка это не привело ни к какому результату. Может, получится с английскими. Давайте-ка попробуем. — Он склонился над листком. — Рассмотрим первую строку.

— Соединим буквы «t» и «а». Поставим рядышком обе «f». Что вышло?

— «Taff».

— Это ничего не означает. А если в конце добавить «i»?

— «Taffi».

— Переставим «i» вперед, перед двумя «f».

— «Taiff». Это название города в Саудовской Аравии. Но, насколько я знаю, он пишется с одним «f».

— Вот видите? Это уже кое-что. А что если между «а» и «i» воткнуть «r», получится… что? «tariff». Хотелось бы понять, что делать с остальными буквами. Что у нас в запасе? По одной «е», «r», «i» и «n».

— «Erin»?

— Гмм… «erin»? Или «nire». Или, может, «rine». Или… а почему бы и не «rien»? Вот, смотрите.

Он написал:

— «Tariff rien». Но что это значит?

Томаш пожал плечами.

— Ничего. Попытка не удалась. Покрутим как-нибудь иначе.

В течение всего следующего часа они перебирали разные варианты. Из букв первой строки удалось составить еще комбинации «finer rift», «retrain fit» и «faint frier», но ни одна не имела какого-то внятного смысла. Из второй строки — «De terrors tight» — складывалась только одна анаграмма: «retorted rights», но и она была лишена разумного содержания.

— С английским мы тоже далеко не уехали, — подвел итог Томаш. — А могло ли сообщение Эйнштейна быть на немецком? Если весь текст на немецком, ничто не мешало ему и это сообщение написать по-немецки. — Он пробежал глазами по бумаге. — «Месседж» на немецком, скрытый в строках стиха на английском. Блестящий ход, как по-вашему? Что ж, игра стоит свеч, попробуем! — Он озабоченно потер лицо. — Постойте-ка… а что если в зашифрованном сообщении фигурирует название рукописи?

— Какое название? «Формула Бога»?

— Да, но по-немецки — «Die Gottesformel». Нет ли в какой-нибудь из строчек букв «g», «о» и двух «t»?

— «Gott»?

— Да, слова «Бог» по-немецки.

Ариана быстро проанализировала строки.

— Во второй! — воскликнула она. — Сейчас подчеркну.

— Значит, есть: «t-o-g-t». Переставляем их и получаем «Gott».

— Но не хватает «formel».

Историк смотрел на оставшиеся буквы.

— Н-да, «Formel» из этого при всем желании не сложить.

Ариана явно колебалась.

— Но… посмотрите, как интересно, — заметила она. — Кроме слова «Gott», здесь есть еще «Herr». Видите? То есть, если их соединить, выйдет «Herrgott», «Господь». Одно из имен Бога.

— Ого! — оживился историк. — «Herrgott»! А из оставшихся букв какие-нибудь немецкие слова не складываются?

Ариана взялась за ручку и старательно вывела на черновике:

— Гмм, — промурлыкала она себе под нос. — «Herrgott dersit».