– Они…

Один из кавказцев уже вышел и открывает заднюю дверцу, выпуская Лидку. Расплатившись с водителем, выходит и второй, наклоняется, что-то долго говорит в салон «десятки». Но Лидка выходить не спешит. Впечатление такое, что ее по очереди уговаривают, не сразу подбирая наиболее убедительные слова. Наверное, так оно и есть. Лидка умеет вести себя в подобных обстоятельствах. Не она «клеится», а ее уговаривают – все правильно. В этом случае водитель «десятки» всегда может оказаться свидетелем, который в состоянии дать как раз те, самые нужные, показания.

– Номер машины запиши… – командует Стас.

– Не видно… Проезжать будет, посмотрю… – но ручку из кармана Санек вытаскивает и уже не высказывается против того, чтобы Стас командовал.

Лидка, наконец, выбирается из «десятки». На ногах держится нетвердо, шуба распахнута. Санек со Стасом знают, что шуба у Лидки бывает распахнутой, когда она в основательном подпитии. Конечно, может, и играет, но вполне может и так статься, что набралась в самом деле. В трезвенники ее записать сложно…

Лидку ведут под руки, придерживая с двух сторон, туда, в квартиру. Уговорили…

Серега записывает номер проехавшей мимо «десятки».

– Гони ко мне… Позвоню Валерьеву… Эх, деньги будут, первое, что куплю – мобильник…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Точно так же, как недавно выглядывал в окно полковник Согрин, придерживая рукой тяжелую ткань шторы, теперь выглядывает Басаргин. Несмотря на серьезность обстановки, это вызывает общий легкий смех. Поведение Басаргина выглядит сейчас слегка карикатурным, хотя раньше оно таким не казалось. Но и сам Александр слегка улыбается. Но тут же приступает к делу.

– Я опять хочу обратить ваше внимание на несвойственный исламским фундаменталистским террористическим организациям, к которым я отношу и активные, и законсервированные чеченские группировки, стиль проведения теракта… Даже в стадии начальной проработки… – Басаргин начинает расхаживать по кабинету, говоря в такт шагам, умышленно создавая эффект идеомоторного акта, помогающего ему правильно формировать мысль. – Помните ту историю с японцем[15]… Тогда, анализируя, так сказать, почерк противника, мы пришли к заключению, позволившему нам предположить работу международной организации, и даже по отдельным характерным деталям определили национальность «головного мозга» всей операции…

– Вы и сейчас предполагаете, что мы имеем дело с международной структурой, а не с собственно чеченцами? – сразу спрашивает генерал Астахов. Он даже приподнимается со стула, чтобы услышать ответ на вопрос, который его сильно волнует.

– Вне всякого сомнения… – Басаргин останавливается напротив генерала.

– Но пока мы выявили только двух стопроцентных чеченцев – Казбека Ачилова и Арчи Сагдеева и практически не имеем никаких данных, свидетельствующих не только о «почерке», но и вообще о задумке террористов. И нет никаких оснований к тому, чтобы отнести их действия к работе международных организаций… Разве что поддельное письмо конференции по исламской геополитике…

– Во-первых, я не уверен, что письмо поддельное, – возражает Басаргин. – А во-вторых, мне не кажется, что чеченская диаспора имеет столь сильное влияние в мире, чтобы воплотить в жизнь такую грандиозную идею, даже если она и возникла в их головах…

– Какую идею вы имеете в виду? – спрашивает Согрин.

– Идею проведения совместных учений антитеррористических сил трех стран мира, наиболее активно участвующих в антитеррористической борьбе. Чеченцы никак не могли повлиять на решение американских силовиков… А я, после длительного размышления, пришел к выводу, что террористы не «прицепом» идут за учениями, а являются своего рода «локомотивом» в этом процессе. И вот почему… Им необходимо было бы собрать громадное количество информации, не слишком им доступной, чтобы начать готовиться к акции в Столбове раньше, чем начали это делать участники учений. У террористов просто не хватило бы на это времени. Физически не хватило бы времени…

– Возможно, вы правы… – соглашается Астахов. – Они идут на шаг впереди нас… В этом наше упущение… С одной стороны, мы не можем читать чужие мысли и не знаем следующего шага террористов. С другой стороны, мы разучились работать так, как когда-то работали ВЧК и потом КГБ – мы не умеем организовывать провокации, с тем чтобы вытащить потенциальных террористов «на себя» для нанесения встречного удара. В то же время в активности террористов наш выигрыш, потому что именно благодаря этому мы смогли выявить их действия. Невозможно работать, не оставляя следов. И они их оставили…

– Это естественный процесс… – соглашается и Басаргин. – Простейшая операция, так свойственная чеченским и вообще исламским террористам, не несет, как правило, значительного количества жертв, но и не оставляет следов подготовки. Пример тому – «черные вдовы» и постоянные акции палестинцев против Израиля. Мощная же акция, которая заставляет вздрогнуть весь цивилизованный мир, не может не быть тщательно подготовленной, следовательно, следы подготовки мы можем научиться искать. И ищем… Хотя сознаюсь, в этот раз мы попали на них не в результате системного поиска, а чисто случайно… А нам нужна система поиска…