Сверху частыми сухими струйками посыпались земля и бетонная крошка.

Секундная пауза. Тишина. Только шум осыпающегося грунта и шорох червей.

– Есть! – послышался крик Кири, приглушенный противогазом.

И…

– Вперед! – приказ Гришко. – Огонь!

И…

– Твою ж мать! – ругательство Кири, слившееся с добивающими очередями по копошащимся остаткам «колбасы».

А потом…

Видимо, изгрызенный червями и потрескавшийся от времени бетон не выдержал взрыва. А последние очереди стали последней каплей.

Своды туннеля прогнулись. Трещины раздались, будто раздвинувшиеся гермоворота. Стас увидел, как отделяются и падают вниз, словно в замедленной съемке, неровные расколотые пласты бетона. Как обнажается ржавая арматура. Как струйки сыплющейся сверху земли превращаются в сухие пыльные водопады из земляных комьев и гравия.

Потом рухнуло. Все сразу.

Стаса накрыло, свалило, придавило. Засыпало окуляры противогаза и налобный фонарик.

И все. Темнота. Тишина.

Могила…

Как в могиле! Темно, сыро, страшно. Стас даже засомневался: надо ли туда спускаться? Увы, придется. Скоро ночь, а в темное время суток человек становится еще более беззащитным перед мутантами. Здесь же было самое подходящее место для ночлега.

Он находился в самом центре Невьянска под старой полуразрушенной башней с накренившимся массивным четырехгранным основанием и сбитой восьмигранной верхушкой. Проход в проломленном асфальте гостеприимно разевал темный зев. Вот только соваться туда почему-то не очень хотелось.

Это был не случайный провал. Тут явно угадывались следы человеческих рук. Ровные края под вскрытым асфальтом, грубо сбитая деревянная лестница. Возможно, здесь кто-то жил. Вернее, выживал после Войны. Но, наверное, не выжил. Выжившие не бросают открытыми входы в свои убежища.

Выставив перед собой автомат с примотанными изолентой к цевью фонариком и дозиметром, Стас начал спускаться. Лестница под ногами тихонько поскрипывала. Дозиметр лениво пощелкивал. Судя по показаниям прибора, фон был неопасный. Противогаз можно снять. Что Стас с радостью и проделал, едва ступив на пол, засыпанный битым кирпичом.

Темнота под башней почему-то пугала особенно сильно. Казалось, стены подземелья сдвигаются, наваливаются, наплывают, натекают со всех сторон и давят, давят, давят этой проклятой темнотой…

Странно. Никогда раньше Стас не страдал клаустрофобией, а тут вдруг ни с того ни с сего началось… Такое ощущение, будто его прямо здесь и завалило. Или затопило. Или не совсем его и совсем не здесь? Но почему тогда такое неприятное ощущение, будто он сам погребен заживо? Погребен или утоплен. Или и то и другое сразу.

Стас все же заставил себя осмотреть помещение.

Подвал был старый и состоял как минимум из двух ярусов: небольшого, с темными нишами и тесными проходами вдоль стен – верхнего, и более просторного, судя по всему, нижнего. Доступ к нижнему ярусу закрывала толстая ржавая решетка. Тяжелая, но не запертая. В принципе, ее можно поднять и спуститься.

Стас посветил вниз. Фонарный луч едва дотянулся до засыпанного кирпичами пола и рассеялся в темноте, так и не достав до стен. В какой-то миг в игре света и тени среди кирпичных обломков на полу Стасу почудилось его собственное лицо. С закрытыми глазами. Будто лицо спящего человека. Или мертвого.

Ладно, к таким «приколам» он уже привык. Пора привыкать, во всяком случае. До сих пор эти глюки не доставляли хлопот. Но сейчас снизу почему-то повеяло чем-то нехорошим.

Неосторожное движение – и вниз упал маленький кусочек кирпича, лежавший возле решетчатого люка. Послышался негромкий стук, потом – странное эхо… Будто бы глухой стон, всхлип, бульканье, всплеск.

Стараясь не терять самообладания, Стас повел фонарем вправо-влево. На нижнем ярусе валялся какой-то хлам, не поддающийся идентификации. Но вроде бы никто не двигался. Тогда кто там может всхлипывать и стонать? И что может булькать и плескаться, если в подвале нет воды? Пожалуй, не стоит туда спускаться, тем более что и лестницы здесь нет. Спрыгнешь – потом не выберешься. В конце концов, переночевать можно и здесь.

Пугающие звуки стихли, но Стас склонился над решеткой, пытаясь понять, откуда они все-таки исходили. На полу под ним по-прежнему проступали смутные контуры его лица. Что же это за хрень такая?

Размазанное по полу лицо вдруг открыло глаза. Неожиданно и широко. Испуганно уставилось вверх, куда-то за плечо Стаса. Лицо исказилось так, словно должно произойти что-то ужасное. Вернее, уже происходило! Прямо сейчас.

Треск открытого где-то в темноте над головой люка.

Ловушка?!