Шрифт:
Опыт ленинской "Искры" бессмертен.
Не жалейте денег на массовую газету здесь, если вы хотите спокойно жить у себя в Америке. Это дешевле, чем потом
воевать с нами, как с Ираком. И помните, что до той поры, пока мы не просветим народ, ничего изменить нельзя. И вы с нами еще запоете».
По тому, что уже в первую неделю своего пребывания новый посол Дариел Берхард посетил Дубинки с детьми и супругой, Виктор Евгеньевич понял, что его завещание господин Ядровец своему преемнику передал.
Осматривали мельницу («Мило!»), музей ремесел («Прекрасно!»), парились в бане («Чудесно!»), о деньгах, разумеется, не говорили.
Потом господин Берхард спросил, не может ли господин Дудинскас помочь ему отремонтировать баньку в Скворцах, где они поселились.
Виктор Евгеньевич взял своих строителей, приехали, осмотрели небольшой сарайчик у забора, составили смету — крышу залатать, трубы заменить, ну, может, соорудить даже небольшой камин. Вышло, что-то около двух тысяч долларов по курсу на тот день. Еще дырку в заборе, точнее, под забором заделать, собачка на соседний участок проделала лаз... Это бесплатно.
Берхард послал смету в Вашингтон: «У нас с расходами строго».
Из Вашингтона ответ не пришел, а господин Берхард из Скворцов был выдворен — вместе со всеми другими чрезвычайными и полномочными представителями иностранных государств.
Злые языки утверждают, что пострадали дипломаты за его длинный язык. Как-то, мол, Батькедоложили по утрянке,что вчера на очередном сабантуе в дипломатической части Скворцов этот Берхард,слегка отвязавшись, с американской непосредственностью что-то про свою собачку ляпнул, которая, мол, под всенародныйзабор ходит писать. С этого, мол, и пошел международный конфликт... Верит в эту байку, пожалуй, только Дудинскас: лаз-то под забором он видел лично, а про характер Батькиизвестно...
Вытуренный американец тут же собрал пресс-конференцию, а пока он высказывал свое возмущение журналистам, ему не то что дырку под забором, ему даже железные ворота в резиденции электросваркой заварили, пригнав из города железный ящик на колесах, который называется непонятным словом «САК».
Тут же посол ошеломленных Соединенных Штатов был отозван на консультации, которые продолжались полгода.
Батькак этому, как и к остальным отъездам, отнесся по-житейски спокойно: «Ничего, зарплата у послов большая, вернутся, никуда не денутся». А к тому, что в знак протеста его и всех чиновников Республики иностранные державы объявили невыездными,отказавшись выдавать визы, отнесся еще спокойнее:
— Мне и не надо. Я лучше лишний раз в зараженной местности побываю. Я вообще в европах не нуждаюсь, так как рос и воспитывался среди растений и животных.
Мальцевские щелкоперы сразу дали ему еще одно прозвище: «местный Маугли».
Вернувшись, но уже не в Скворцы, а в частный дом за городом, господин Берхард объяснился с Дудинскасом насчет злополучных денег на баню, которые ему так и не выделили, разумно сэкономив.
— У нас не то что вы думаете. У нас не любят платить просто так.
За время вынужденного отсутствия, не оставляя надежды вернуться в так полюбившуюся ему Республику, он заметно продвинулся в языке.
— Правильно. Вот и надо было сначала давать деньги на газету, а уж потом на все остальное, — вернулся к старой теме Дудинскас. — А то придется с нами возиться, как с Югославией...
Берхард обрадованно закивал. Баня в частном доме у них теперь есть, правда без бассейна:
— Спасибо! Мы теперь купим большой бочка, как в Дубинки.
Говорил он уже совсем хорошо, даже немножечко понимал.Но не настолько, чтобы уловить связь между дыркой в заборе, деньгами на массовую ежедневную газету и ракетно-бомбовыми ударами по несчастной стране [105] .
105
Когда некоторые российские политики одной из мер, «адекватных» НАТОвским бомбежкам Югославии, предложили возвращение ядерного оружия в республику, они не могли не понимать, что адекватным со стороны НАТО шагом станет размещение ракет с ядерными боеголовками на территории Польши. Но рассчитывали на другое: испугать можно не приближением ядерного оружия к границам НАТО, а тем, что оно может оказаться в руках непредсказуемого Батьки.
Пять лет назад, уговаривая Бориса Титовича с женой Валей перебираться в Дубинки, Виктор Евгеньевич говорил, что искать нужно было не хорошее место,а единомышленников.
Но вот сейчас, подводя собственные итоги, он понял, что место-то его как раз и не очень устраивает. И время действия. Лучше умереть от тоски по родине, чем от ненависти к ней. Это не он сказал, а Виктор Некрасов, двадцать пять лет назад, навсегда уезжая. Эх, не здесьбы все это построить...
И дело не в Батьке.С ним-то все уже ясно, а значит, можно бы приспособиться. Ко всему можно приспособиться и даже привыкнуть. Кроме одного — кроме того, что никому все, что ты здесь делаешь, просто не нужно.
— Для этого народа можно сделать многое, —сказал он и повернулся к Ванечке Старкевичу. — С ним — ничего.Вот тебе, Ванечка, заголовок для прощального интервью. Слушай, — Дудинскас оживился, — давай сделаем со мной прощальное интервью?