Лукас слушал и пальцами гладил ее лицо, каждую черточку, каждую слезинку. И слова им были уже не нужны…

В дверь постучали, и в палату вошла медицинская сестра со строгим лицом. Она сказала что-то на греческом языке. Алеша не могла разобрать слов, но смысл был понятен – сестра не одобряла легкомысленное поведение больного.

Лукас ответил, но его слова не возымели должного действия. Сестра поправила капельницу, бегло проверила показания приборов, бросила на Алешу неодобрительный взгляд и вышла из палаты.

– Тебе нужно отдыхать, – тихо сказала Алеша, глядя на его осунувшееся, усталое лицо. Действие наркоза еще не кончилось, и боль могла вернуться. – Ты спи, а я пойду, найду себе чашечку кофе и вернусь через час.

– Приходи быстрее. – Лукас посмотрел на нее, улыбнулся и закрыл глаза.

– Отдыхай, – улыбнулась Алеша и вышла из палаты.

Элени ждала в коридоре, и они решили выпить кофе вместе.

– Я предупредила шофера. Как только вы позвоните, он заберет вас из больницы и отвезет в дом Лукаса в Кифисии. – Элени вручила Алеше карточку и добавила: – Здесь мой номер, на случай если вам понадобится помощь.

– Спасибо. – Алеша искренне поблагодарила Элени и попрощалась.

Теперь она должна поговорить с врачами, узнать все о состоянии Лукаса, его лечении. Выяснить, как долго он пробудет в больнице, предупредить офис в Сиднее, почему их отпуск неожиданно продлевается на пару недель.

Когда Алеша вернулась в палату, Лукас спал. Она тихонько уселась на стул лицом к его кровати. Теперь ей никто не мешал рассматривать любимое лицо: крупные черты, четкую линию скул, морщинки…

Глядя на его губы прекрасной формы, немного полные, Алеша вспомнила, какое счастье они умеют дарить, как нежно целовать… Твердая линия подбородка говорила о жестком, непреклонном характере и умении добиваться цели.

Цельность, благородство, честность – вот что она любила в Лукасе.

Он был ее рыцарем, защитником, спасителем, любимым – всем в ее жизни!

И она принадлежала ему – разумом, телом и душой.

Теперь не было предчувствий и сомнений. Не нужно больше притворяться и скрывать свои чувства под маской невозмутимости и равнодушия. Он любил ее, и ничего важнее не было для Алеши в тот момент.

Мир вокруг расцвел красками, о которых она и не подозревала.

– Алеша… – Лукас открыл глаза.

Она сразу улыбнулась ему в ответ:

– Привет.

– Где ты была? В Сиднее? На нашем острове? – Он опять дразнил ее.

– Здесь, с тобой, – просто ответила она.

Он похлопал рукой по постели рядом с собой:

– Ты слишком далеко, иди сюда.

– А вдруг опять войдет сестра? – Алеша посмотрела на него так ласково и лукаво, что, несмотря на слабость, его бросило в жар.

– Дерзкая девчонка, – Лукас улыбнулся уголками губ, – тебе нравится командовать?

– Очень нравится, – засмеялась она.

– Это ненадолго, – пообещал Лукас, чувствуя, как силы возвращаются к нему. Он видел, как ее глаза потемнели от предвкушения удовольствия.

– Я не думаю, что в ближайшее время тебе хватит сил для физических упражнений… такого рода.

– Ты мне не веришь? – Он шутливо приподнял одну бровь.

– Можно попробовать, – Алеша сделала вид, что раздумывает над его словами, – если ты предоставишь мне сделать все самой.

– А это мысль, любовь моя! – засмеялся Лукас.

– Думаю, медики не одобрят такие лечебные процедуры.

– Но я же могу выписаться из больницы и отдать себя в руки личной сиделки.

Алеша изобразила удивление:

– Как?! Отказаться от великолепной палаты с круглосуточным обслуживанием?

– Я должен держать тебя в объятиях всю ночь и быть рядом, когда ты проснешься, – неожиданно серьезно и очень нежно произнес Лукас.

И ей опять захотелось заплакать. Сердце ее билось в унисон с его сердцем, она хотела только одного – быть рядом. Только так она чувствовала себя защищенной и любимой – ради нее самой, а не ради Алеши Карсули, дочери и наследницы богатого отца.

Дверь открылась, вошла сестра с лекарствами. Лукас безропотно переносил все медицинские манипуляции и кротко выслушивал нотации.

Время посещения давно закончилось, ей пора было уходить. Сестра не собиралась оставлять их вдвоем, и Алеше пришлось подчиниться. Она наклонилась к Лукасу, чтобы поцеловать на прощание, но он обнял ее здоровой рукой, притянул к себе и подарил ей долгий и страстный поцелуй.

Когда он наконец неохотно выпустил ее из своих объятий, она была вся красная от смущения.