Мне необходимо выглядеть бесполой, простой, незапоминающейся. Необходимо выглядеть дилером с черного рынка.

Метиас покачал бы головой, глядя на меня. «Ты не должна идти в одиночку на секретное задание, Джун, — сказал бы он. — Ты можешь пострадать». Как всегда, лицемерно.

Я сжимаю застежку плаща (сталь с бронзовым напылением, значит, ее, вероятно, привезли из Западного Техаса) и направляюсь к лестнице, которая ведет из Баталла-Холл в банк «Аркадия», где я должна встретить Дэя.

Мой брат мертв всего сто двадцать часов. А мне кажется, что его нет целую вечность. Семьдесят часов назад я получила доступ к секретным базам и с помощью Интернета попыталась как можно больше узнать о Дэе. Сорок часов назад я выложила командиру Джеймсон свой план по поимке Дэя, и тридцать два часа назад она его одобрила. Сомневаюсь, что командир помнит, каков он. Тридцать часов назад я направила в каждый зараженный чумой район Лос-Анджелеса — Уинтер, Блуридж, Лейк и Эльту — по разведчику. Они распространяли слух: существует человек, у которого имеется лекарство от чумы, он будет ждать в месте десяти секунд. Двадцать четыре часа назад я присутствовала на похоронах своего брата.

Сегодня я не поймаю Дэя. Я даже не надеюсь его увидеть. Он знает, где находится место десяти секунд, и понимает, что я либо правительственный агент, либо мафиози с черного рынка, который платит правительству. Дэй не покажется. Даже командир Джеймсон — а для нее это мое первое проверочное задание — знает, что мы его и мельком не увидим.

Нет, сегодня мне нужна лишь четкая отправная точка, я хочу сузить радиус поиска, узнать о преступном мальчишке нечто личное.

Я благоразумно держусь подальше от света уличных фонарей. На самом деле для меня было бы предпочтительнее добираться до места по крышам, однако в финансовом квартале все они охраняются. Вокруг меня горят красочными огнями огромные экраны, из громкоговорителей доносятся искаженные и трескучие звуки рекламы. На одном из экранов по иронии показывают новое предупреждение о Дэе. На этот раз на снимке изображен парень с длинными черными волосами. Вся улица мерцает огнями, под светом которых идут толпы ночных работников, полицейские и торговцы. Глядя на главные улицы, я то и дело вижу танки, за ними следуют солдатские взводы. (У них синие полоски на рукавах, значит, они только что вернулись с фронта или, наоборот, туда направляются.) Они все похожи на Метиаса, и мне приходится дышать глубже, ускорить шаг — все, что угодно, лишь бы остановить слезы.

Я долго иду через район Баталла, по боковым дорогам квартала мимо заброшенных зданий, и останавливаюсь, лишь отойдя на приличное расстояние от военных территорий.

Местная полиция не знает о моем задании. Если они увидят меня в этой одежде, в инфракрасных очках, то станут допрашивать.

Банк «Аркадия» находится на тихой улочке. Я захожу сзади и останавливаюсь в конце переулка, где расположена стоянка. Здесь я жду, скрываясь в тени. Инфракрасные очки стирают почти все краски. Я осматриваюсь и вижу на крышах ряды громкоговорителей, уличную кошку, которая свесила хвост, сидя на крышке мусорного бака, заброшенный киоск, обклеенный старыми антиколониальными бюллетенями. (Они напечатаны на белой бумаге, значит, их расклеили в прошлом сентябре.)

Часы на стекле очков показывают двадцать три пятьдесят три. Оставшееся до полуночи время я провожу вспоминая историю Дэя. До ограбления этого банка он уже появлялся в наших записях три раза. Но это касалось лишь тех случаев, когда удавалось обнаружить отпечатки пальцев, так что о других, более мелких преступлениях Дэя можно только догадываться. Я внимательнее осматриваю переулок позади банка. Как удалось Дэю ворваться сюда за десять секунд, если у входа стояло четыре вооруженных охранника? Переулок узкий. Возможно, он сумел взобраться по стене на второй или третий этаж, при этом использовав оружие охранников против них самих. Может быть, Дэй вынудил их пристрелить друг друга. Может быть, разбил окно и влез внутрь. Это заняло бы всего несколько секунд. Но что он делал дальше, я понятия не имею.

Я уже знаю, насколько проворен Дэй. Взять хотя бы то, что он выжил после падения с третьего с половиной этажа. Но сегодня такого шанса у него не будет. Не важно, насколько Дэй быстр; прыгнув с такой высоты, невозможно сразу ходить нормально. Дэй не сможет взбираться по стенам или лестницам по крайней мере еще неделю.

Внезапно я замираю. Уже две минуты первого. Кошка спрыгивает с мусорного бака и убегает. Откуда-то издалека доносится эхо щелкающего звука. Это может быть зажигалка, курок пистолета, громкоговорители или же мерцающий уличный фонарь; что угодно. Я смотрю на крыши. Ничего… если только Дэй не крадется на цыпочках, подобно опоссуму.

У меня поднимаются волоски на загривке. Я знаю, что он здесь. Он смотрит на меня.

— Выходи, — говорю я. Мой голос проходит через маленький микрофон у рта и преобразуется в мужской.

Тишина. Не шуршат даже бумажные бюллетени на киоске. Сегодня безветренная ночь.

Я достаю ампулу из кобуры на поясе. Другую руку я держу на рукоятке пистолета.

— У меня есть то, что тебе нужно, — говорю я, в подтверждение слов помахав ампулой.

Снова ничего. Но на этот раз я слышу нечто вроде тихого вздоха. Дыхания. Мой взгляд устремляется к громкоговорителям на крыше. Вот что это за щелкающий звук. Дэй переоборудовал систему громкоговорителей, так чтобы говорить со мной, не покидая место укрытия. Я улыбаюсь под маской. Я бы поступила также.

— Я знаю, что это тебе нужно, — продолжаю я, снова помахав ампулой. Поворачиваю ее в руках и поднимаю выше, чтобы Дэй видел. — Здесь все этикетки и печать. Уверяю, лекарство настоящее.

Еще один вздох.

— Тот, о ком ты заботишься, хочет, чтобы ты вышел ко мне. — Я смотрю на часы. — Сейчас пять минут первого. Даю тебе две минуты. Потом ухожу.

В переулке снова становится тихо. Время от времени я, как и прежде, слышу из динамиков слабый звук дыхания. Мой взгляд мечется между часами на очках и тенями крыш. Дэй умен. Я не могу сказать, откуда транслируется его голос. Возможно, с этой улицы, а может, с крыши в нескольких домах отсюда. А может, я вообще ошибаюсь, и Дэя здесь нет. Но я не настолько глупа. Где бы Дэй ни находился, он меня видит.