— Меня интересует, что ты помнишь, — сказал он.

Я покачал головой.

— Почти ничего. Знаю только… что никому не могу доверять.

— Значит, искусственные воспоминания еще сильны. Гаст Райми сказал, что со временем память к тебе вернется. Фальшивая запись на коре твоего мозга исчезнет, и ты станешь прежним.

«Как на иконе, — подумал я. — Один сюжет на другом».

Ганелон… нет, я все еще был Эдвардом Бондом.

— Любопытно, — медленно сказал Матолч, глядя мне в глаза. — Ты долгое время провел в изгнании. Хотел бы я знать, изменилось ли твое нутро? Ты всегда ненавидел меня, Ганелон. Сейчас ты тоже меня ненавидишь?

— Нет, — сказал я. — Впрочем, не знаю. Но я тебе не верю.

— На то есть причины. Помнишь ты или нет, но мы были врагами, хоть и подчинялись законам Шабаша. Останемся ли мы врагами и впредь?

— От чего это зависит? Я предпочитаю ни с кем не ссориться… особенно здесь.

— Ах! Что я слышу? В старые добрые времена Ганелон поступал, как ему заблагорассудится, и плевать хотел на врагов! Если ты так сильно изменился, всем нам грозит опасность.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Пойми, я потерял память и живу, как во сне.

Матолч вскочил с дивана и, явно волнуясь, начал мерить комнату шагами.

— Это хорошо. Если б ты остался прежним Ганелоном, мы вцепились бы друг другу в глотки. Поверь, я знаю, о чем говорю. Но если изгнание изменило тебя, мы… можем стать друзьями. Друзьями быть лучше. Медее это не понравится, Эдейрн тоже не придет в восторг, а Гаст Райми… — Он пожал плечами. — Гаст Райми стар… очень стар. В Мире Тьмы тебе нет равных, Ганелон. Вернее не будет… если ты пойдешь к Ллуру. — Он умолк и вопросительно на меня посмотрел. — Раньше ты понял бы, что я имею в виду. В душе твоей жил страх, но ты жаждал власти. Однажды ты уже посетил Кэр Ллур и посвятил себя Ллуру. Между вами установилась связь, пока еще непрочная. Но ты можешь ее укрепить… если захочешь.

— Кто такой Ллур? — спросил я.

— Молись, чтобы тебе никогда не удалось вспомнить этого имени, — сказал Матолч. — Остерегайся Медеи, когда она заговорит с тобой о Ллуре. Друг я тебе или враг, но ради моего собственного благополучия, ради благополучия Мира Тьмы, даже ради благополучия повстанцев, предупреждаю тебя: не ходи в Кэр Ллур. Не слушай просьб Медеи, не верь ее обещаниям. По крайней мере, подожди, пока к тебе не вернется память.

— Кто такой Ллур? — спросил я.

Матолч резко отвернулся и встал ко мне спиной.

— Спроси Гаста Райми. Я не знаю и не хочу знать. Ллур… это зло… он вечно алчет. И алчность его может удовлетворить лишь… лишь… — Он умолк, глубоко вздохнул, затем негромко произнес: — Одно меня смущает. Как вызвать Ллура, ты тоже забыл?

Я не ответил. Мозг мой вновь погрузился в черное море тьмы, мысль заметалась в бесконечности.

Ллур… Ллур?

Матолч бросил в дымящуюся жаровню щепотку какого-то порошка.

— Ты можешь вызвать Ллура? — вкрадчиво спросил он. — Отвечай, Ганелон! Я жду!

Жаровня чадила все сильнее. Тьма в моей голове раскололась, открывая дверь в привычный для меня мир. Смрадный, смертельно опасный запах был хорошо мне знаком.

Не отрывая взгляда от Матолча, я встал, сделал два шага вперед, и ногой, обутой в сандалию, ударил по жаровне. Угли рассыпались по каменному полу. Матолч вздрогнул от неожиданности и изумленно на меня уставился.

Я схватил его за тунику и затряс с такой силой, что у него застучали зубы. Жаркая ненависть нахлынула на меня волной, забурлила в моей крови.

Как посмел он играть со мной в эти глупые игры?

Незнакомец, которым я стал, говорил:

— Оставь свои заклинания для рабов и проституток! От меня ты узнаешь лишь то, что я сочту нужным тебе сказать. Жги свои зловонные травы, где хочешь, только не в моем присутствии!

Челюсти, обрамленные рыжей бородой, сжались. Лицо Матолча неуловимо менялось: плоть текла, как вода, еле видимая в облаках дыма, поднимавшихся от разбросанных по полу углей. Желтые клыки блестели в сером тумане.

Оборотень издал горлом звук…. волчье рычанье! Звериная морда угрожающе наклонилась ко мне.

Туман рассеялся. Иллюзия… иллюзия?.. исчезла. Матолч — самый обычный человек — расслабился и осторожно высвободился из моего захвата.

— Ты… напугал меня, милорд Ганелон, — спокойно сказал он. — Впрочем, я получил ответ на свой вопрос. Мои зловонные травы, — Матолч кивнул в сторону опрокинутой жаровни, — помогли освежить тебе память.

Я резко отвернулся.

— Подожди, — услышал я его голос. — Давеча я забрал у тебя одну вещь и сейчас предпочитаю ее вернуть.