Выяснилось, что Роланд был не единственным членом семьи, уехавшим с Ларедо. В своем следующем видео Терза сообщила, что она с юным Гаретом улетает к своему отцу, – место назначения считалось военной тайной, но предполагалось, что оттуда ближе до Заншаа.

"Пора и моему отцу увидеть внука", – сказала Терза. Как всегда, она выглядела безмятежно, а Мартинес тотчас встревожился. "А не выразил ли лорд Чен недовольства юным Гаретом, и теперь Терза спешит разубедить его или, – мрачно подумал он, – подтвердить его подозрения?"

Он хотел запретить отъезд, ссылаясь на то, что лорд Чен слишком близко от возможной наксидской атаки, но передумал.

Он был чересчур далеко от жены, чтобы приказывать ей, – и не только. По правде говоря, единственная дочь лорда Чена стояла слишком высоко для младшего сына лорда Мартинеса. Юный Гарет был лордом Гаретом Ченом, а не лордом Гаретом Мартинесом-младшим. Он был сыном наследницы Ченов и будущим наследником.

Другими словами, Терза могла везти ребенка, куда ей только заблагорассудится, а он не мог возразить.

Мартинес отправил жене письмо, выразив беспокойство за ее безопасность, но так ничего и не запретил. А еще передал горячий привет лорду Чену.

На большее он не осмелился.

***

В самом центре авангарда Сула почти заснула прямо во время очередного учения Торка. После хитросплетений и сложностей Тактики Призрака, стандартные упражнения Торка навевали дрему.

– Вспышки ракет противника, – сказал исполняющий обязанности лейтенанта Мэйтленд, сидящий у радаров. – Вспышки со всех сторон. Сорок – шестьдесят – почти семьдесят ракет, миледи.

Апатия в тягучем голосе Мэйтленда, объявляющего, что противник направил ракеты на эскадру, показала, что и он с трудом следит за происходящим.

– Комм: каждый корабль делает ответный выстрел одной батареей, – приказала Сула и обратилась к Джове за пультом управления орудиями: – Орудия, это учения. Вторая батарея залп по врагу.

– Это учения, миледи, – отрапортовала Джове. – Установки с восьмой по тринадцатую произвели выстрелы. У нас неполадки в тринадцатой установке. Заряд разогрелся прямо в стволе.

Маленькая темноволосая непоседа леди Ребекка Джове была не способна казаться скучающей. Ее резкий голос звучал сиреной, даже когда она докладывала о самой нудной работе.

– Оружейникам убрать дефектную ракету, – сказала Сула.

– Оружейникам убрать дефектную ракету, миледи.

Сула представила, что было бы, случись подобное по-настоящему: на эскадру летят семьдесят вражеских ракет с антиводородными боеголовками, они открывают ответный огонь, но неисправная ракета заполняет оружейный отсек жаром и радиацией, грозя погубить корабль, напряжение рвет нервы, от паники в скафандре усиливается запах…

Но ничего подобного не происходит. "Уверенность" следует сценарию, заранее написанному в штабе Торка. Неисправность ракеты запланирована, чтобы дать оружейникам возможность отработать ее изъятие из ракетной установки.

Сула сидела в скафандре, бубня что-то более или менее близкое к сценарию. Она сняла шлем и чувствовала себя лучше. Встречный залп сбил большинство вражеских ракет, остальные уничтожили лазерами. Оружейники с помощью роботов для контроля повреждений вынули неисправную ракету из ствола. Эскадра перешла в нападение, отбитое приближающимся виртуальным противником.

"Уверенность" погибла почти в начале боя, что позволило следующему по званию выжившему капитану взять командование на себя, пока не уничтожили и его. В результате Семнадцатую эскадру разгромили, пусть и вместе с ее противником.

Потеряв корабль, Сула приказала повару принести в командный центр кофе и прохладительные напитки, добавила в свою чашку клеверного меда и сгущенки и с удовольствием выпила, слушая по радио сообщения о ходе учений.

"Уверенность" уничтожали в трех из четырех последних маневров Торка. Сула была склонна думать, что это угроза.

Как только Семнадцатая эскадра очутилась в авангарде, стало ясно, что Торк планирует вычеркнуть Сулу из своего длинного списка хлопот. Это ведь она испортила его наступление на Заншаа, захватив планету самостоятельно; это она убрала выбранного им губернатора; это она вынудила его дать ей корабль. Наверное, он жалел, что ее нельзя было просто пристрелить. Слишком она для этого яркая, слишком знаменитая. Вместо этого он поймал ее на слове: "Я всем сердцем желаю вновь вести лояльных граждан в бой против наксидов", – и поставил в самое опасное место.