И молодой швед быстрым шагом двинулся от берега, по направлению к скалам вдалеке.

Прошло какое-то время прежде чем они, наконец, спустили лодку на воду и заняли свои места.

— Где Даниэль? — спросила Шира.

Сармик был вынужден признаться, что они не осмелились взять его с собой, потому что он сомневался, да и вообще был чужаком. Ировар при всех зачитал вслух его прощальное письмо.

Шира застонала от отчаяния.

— Но я не могу отправиться туда без Даниэля! Вы же прекрасно понимаете это! Он был моим другом, он так много понимает. Вы все — типичные мужчины, поэтому вы плохо соображаете. Даниэль гораздо лучше вас разбирается в том, как девушки думают и что они чувствуют. Я должна бежать за ним и привести обратно.

— Нет-нет, — сказал Сармик, пораженный ее паническим страхом. — Вассар, быстро беги и догони Даниэля. Прости нас, Шира, мы не подумали.

— Мне кажется, Даниэль тоже был весьма огорчен, — задумчиво сказал Ировар. — Мы считали, что делаем, как лучше, Сармик, но мы, конечно же, уже не помним, что думают и чувствуют молодые.

Шира не могла успокоиться до тех пор, пока Даниэль не вернулся на берег. Она помогла ему подняться на борт и усадила рядом с собой. Лодка отправилась в плавание по морю, которое, к счастью, было спокойно. На форштевне сидел Map, словно ужасный вестник из потустороннего мира.

«Как будто мы едем в царство смерти, — думал Даниэль, глядя на Мара. — А может, так оно на самом деле и есть? Но благодарю тебя, Шира, за то, что я здесь! Мне было бы ужасно больно расстаться с тобой!» Вскоре лодка оказалась в сером тумане, таком густом, что берег увидеть было уже невозможно.

Но на берегу осталась небольшая группка, следящая за лодкой, которая вот-вот должна была исчезнуть.

— Вот мы и сделали все, что могли, — сказал Тенгель Добрый.

— Мы не можем дальше сопровождать их. Нам остается лишь надеяться, что у них все будет хорошо и что мы были правы, дав им увидеть все, как в реальности.

Женщина из древних времен промолвила:

— Чтобы сохранить девочке рассудок, мы дадим ей заглянуть в иной мир. В тот мир, о котором живые могут лишь догадываться в своих снах или же изредка видеть в минуты умопомрачения.

— Да, наш мир, — пробормотала Виллему. — Интересно, знает ли Тенгель Злой о том, что должно произойти?

— Если знает, то пусть трепещет, — сказал Доминик.

Они еще немного постояли, пытаясь разглядеть лодку, а потом покинули берег.

Письмо, которое Шира, забывшая обо всем, пытаясь вернуть Даниэля, потеряла, плавно кружилось над каменистым берегом. Оно зацепилось за маленький, высохший, всеми ветрами обдуваемый куст, вновь соскользнуло с него и успокоилось между камнями у кромки воды. Оно повернулось исписанной буквами стороной, как будто бы кто-то еще раз давал возможность прочесть его. Но на берегу никого не было, никто не мог прочесть письмо в последний раз. Волна накатилась на берег и слизнула листок своим языком. Написанное медленно растворилось в соленой ледяной воде.

Вот и все. Как будто и не было никого на берегу в этот предрассветный час.

Наступало утро, светало. Туман — или облака? — рассеялся, и перед их глазами выросла на горизонте зубчатая горная вершина.

— Это всего лишь айсберг, — сказал Сармик. — Но там, далеко к западу! Вот она!

Горная вершина росла по мере того, как они приближались. Сидящие в лодке молча смотрели на нее. Солнце стояло за облаками как блестящий диск и придавало Горе четырех ветров странное, колдовское сияние. Напряжение и беспокойство возрастали, чем ближе они подходили к острову.

— Ох, — вздохнула испуганно Шира. — Как же нам взобраться на нее?

— На этот остров еще никто не взбирался, — коротко ответил Сармик.

— Ты забыл о Тангиле, — мягко напомнил Ировар. — Ведь он, конечно, побывал здесь.

— Но это было несколько столетий тому назад! С тех пор уровень воды мог понизиться.

Шира взглянула на вершину утеса с четырьмя зубцами.

— Ты так побледнела… — сказал Даниэль.

— Это просто свет такой, — заверила она его, но сжала руку Даниэля так крепко, как будто бы искала утешение.

Он заметил, что она вся дрожит. Роковой для нее час приближался.

Они оказались в тени, бросаемой Горой четырех ветров. Солнце скрылось за скалистым островом, их охватило тяжелое оцепенение. Казалось, что здесь, под отвесными стенами утеса, устремленными прямо в небо, все мужество покинуло их.

Они осторожно вели свою лодку из моржовых шкур вокруг острова, пока солнце еще раз не окрасило все на борту в металлический цвет. Они безо всякой надежды пытались найти хоть какой-нибудь выступ в скале, который помог бы им пристать к берегу.