— Это ваша интерпретация, — заметил Лики спокойно, — дело в том, что я пытался заставить ее бросить Аттерсона. Я говорил ей, что, если она поступит таким образом, я буду молчать о ее эскападе.

— За просто так? Вы что, Лики, за дурака меня принимаете?

— Я должен отвечать на этот вопрос?

Спаркс с трудом сдержал себя.

— Ваш рассказ расходится с ее словами. Почему она должна лгать?

— Думаю, потому что она испытывает ко мне неприязнь. Ей не нравится, что я нашел ее, и она хочет напакостить мне, в чем только может, — ответил этот непримечательный человечек. — Вы, конечно, понимаете, что она патологическая лгунья. Не думаю, чтобы суд принял во внимание ее показания.

От такой наглости у Спаркса перехватило дыхание. Найджел пришел ему на помощь:

— Вы сказали, мистер Лики, что ваши попытки вкрасться в доверие к Черри были обусловлены бескорыстным желанием спасти молодую женщину от охотника за приданым?

Лики с осторожностью взглянул на него.

— Вы можете думать именно так.

— Я это и делаю. Вы были готовы разорвать ваше соглашение с ее опекуном?

— Если появится необходимость. Я…

— И, безусловно, вернуть ему деньги, которые он вам платит?

— О нет. Я заработал эти деньги тем, что предотвратил это замужество.

— Понимаю. Благодарю вас, мистер Лики. Вы, — продолжал Найджел тем же бесстрастным тоном, — одна из самых отвратительных и презренных личностей, которых я имел несчастье встретить. Но вы внесли один небольшой полезный вклад в дело, которым занимается мистер Спаркс. И потому, я полагаю, мы должны быть вам признательны. Всего хорошего.

— Вы бы все-таки надели свой пуленепробиваемый жилет, — сказал Спаркс, когда Лики ушел. — Обратили внимание, как он посмотрел на вас?

— Итак, теперь мы знаем, кто предупредил похитителей. Вопрос в том, как нам поступать дальше?

Найджел и Спаркс обсуждали это довольно долго. Они были готовы действовать, не имея неопровержимых доказательств. Но в столь щекотливой ситуации малейший неверный поступок мог иметь гибельные последствия. Наконец они выработали план. Однако осуществление его зависело от предварительного разговора с профессором Рэгби.

Его же не могли нигде найти.

Спаркс и его сержант проявили бешеную активность. Домик для гостей был тщательно обследован. Ни одна автомашина не покидала гаража. Если и были следы, то их замело снегом. Невероятно, чтобы Рэгби выкрали у них из-под носа. Не было и никаких следов борьбы. Должно быть, он по собственному желанию вышел из Домика и скрылся.

Последними, кто его видел, были его жена — после десяти часов, когда он сказал ей, что собирается написать несколько писем, — и человек в штатском, находившийся на дежурстве, заметивший Рэгби, когда тот направлялся через холл в кабинет. После того как ее муж удалился, миссис Рэгби еще с минуту разговаривала с ним.

Профессор мог пройти и через другую дверь в кабинете, которая вела в заднюю часть дома, пока Найджел и Спаркс беседовали с гостями, хотя ни владелец Домика, ни обслуживающий персонал не видели, как он выходил.

Все расследования привели к одному выводу. После девяти часов вечера профессор ушел и больше не возвращался. Следовательно, он каким-то образом связался с похитителями и пешком отправился на свидание с ними. Посадили ли его в автомобиль, или же он пешком пошел к месту встречи — свидание могло происходить не так уж далеко от Домика. Спаркс поднял по тревоге все полицейские силы графства. Немногие дороги, еще свободные от снега, были блокированы.

— Думаете, он уступил им в конце концов? — устало спросил Спаркс, рассматривая карту военно-геодезического ведомства, на которой он отметил свободные от снега дороги.

— Отказываюсь в это верить, — ответил Найджел. — Он не трус. Мы не могли найти Люси, и он решился сделать это сам. Единственное, на что профессор надеялся, так это встретиться с агентом противной стороны и о чем-нибудь договориться.

— Договориться он мог только относительно информации, которую они требовали. Следовательно, он собирается стать предателем.

— Он будет пытаться обмануть их снова: «Я отдам то, что вы хотите иметь, когда вы покажете мне живую Люси и отпустите ее». Затем он будет мешкать сколько возможно, а потом убьет себя. Во всяком случае, я так понимаю все это.

— Приблизительно то же самое сказала мне и его жена.

— Неужели? Вы думаете, она знала, что он хотел уйти?

— Не могу утверждать. Судя по ее поведению, это весьма сомнительно. Но она актриса. Да и задержала моего человека, поболтав с ним немного, хотя никогда прежде такого не было. Как раз в то время Рэгби и направлялся в кабинет писать письма.

— А этот ребенок, которого нашли замерзшим в сугробе…

— Не имеет никакого отношения к этому делу. Мальчик. Я же говорил вам.