— Врешь! Ты дочь своего отца. А Клавдий свет Цезаревич никогда своего из рук не выпускал. Что с воза упало, то пропало. Тебе эта поговорка хорошо известна, милая.

— Ты… ты знаешь моего отца?!

— А кто ж его не знает… Известная личность в нашем тесном археологическом мирке. Я даже готов с ним породниться… несмотря на мелкие разногласия между мной и его дочерью.

— Мелкие разногласия! Нахальная твоя морда!

— Тихо! Не пыли, пехота. Выберемся отсюда — верну я тебе твою карту… — Глеб перешел на шепот: — Соберись с мужеством и силами, сейчас будем когти рвать. Иначе они могут передумать, и, вместо возвращения в родные пенаты, нас здесь и прикопают.

— Мы не сможем от них убежать!

— Еще как сможем. Хорошо, что они не додумались нас связать. Надеются на стволы.

— Правильно надеются. Мы не успеем пробежать и двадцать метров. Нас перестреляют как куропаток.

— Женщина, не перечь мужчине, — строго сказал Глеб. — Знай свое место. Нам нужно пробежать всего ничего… метров тридцать. Я буду держаться позади тебя, прикрою твою за… м-м… спину. Если даже меня ранят, это не беда. Боль я хорошо переношу. Видишь, вон там ярок, — показал Глеб взглядом. — Он глубокий. Это я успел заметить. Подбежала к краю — и сигай вниз. Не побоишься?

— Нет… Наверное, нет… — Голос девушки дрогнул.

— Вот и ладушки. В яру много деревьев, они остановят пули, если бандиты начнут стрелять. Не знаю, куда ведет яр, но нам главное оторваться от этих псов. А потом мы вернемся к родноверам, они нас спрячут. Или — что еще лучше — доберемся до моего УАЗа и смотаем отсюда удочки. Здесь нам больше делать нечего.

— Я не уверена, что у нас получится…

— А я уверен! Все, хватит болтать. Возьми себя в руки. Готова? Побежали!

Девушка сорвалась с места как вихрь. Оказывается, она хорошо бегает, не без удивления отметил про себя Глеб. Наверное, в детстве занималась в спортивной секции…

Пока в голове роились эти мысли, Глеб успел подхватить свой рюкзак, лежавший неподалеку. Он сделал это совершенно инстинктивно, повинуясь частнособственническому инстинкту. Мигом закинув его за плечи, Тихомиров-младший помчался вдогонку Дарье крупными скачками, — как кенгуру, потому что местность изобиловала неровностями и кочками.

— Стой, стой, козел! — раздались позади крики. — Куда?..

— Урою, паскуда! — рявкнул Вован; а затем через некоторое время раздались выстрелы. — Стоять!!!

Пули засвистели над головой Глеба тогда, когда он уже подбегал к девушке. Дарья резко остановилась на краю оврага, заглянула вниз и в испуге попятилась — его глубина и впрямь была немалой.

— Вместе! — крикнул Глеб, схватил девушку за талию и рывком послал ее и свое тело вперед.

Они шлепнули в неглубокий бочажок, наполненный стоялой дождевой водой. Дно бочажка было илистым и они застряли в нем по щиколотки.

— Цела? — спросил девушку Глеб, когда они выбрались на сухое место.

— В-вроде… — Дарью трясло.

— Тогда ходу!

Они побежали по глинистому дну яра, представлявшему собой похожую на желоб широкую и глубокую промоину. Позади по-прежнему раздавались крики бандитов, но выстрелы затихли. Наверное, даже эти твердолобые отморозки сообразили, что палят в белый свет как в копеечку, потому что беглецы из-за деревьев почти не просматривались.

Но подручные немца сдаваться не собирались. Вскоре они спустились вниз и спустя какое-то время Глеб услышал позади топот ног. «Догонят, уроды… — мелькнула в голове неприятная мысль. — Надо выбираться из яра. А то здесь беговая дорожка как на стадионе. А эти мохноногие — здоровые лбы. Да еще со стволами. Загонят нас, как легавые боровую дичь».

Высмотрев более-менее удобный подъем, Глеб скомандовал Дарье:

— Сворачивай направо и вверх!

Девушка беспрекословно начала карабкаться по склону. Глеб последовал за ней. Он догнал ее в неглубокой лощинке у подножья скального выступа. Девушка лежала на земле и тяжело дышала. Ее лицо было серо-землистого цвета.

— Не могу… — простонала она. — Бок…

— Ах ты, господи! — Глеб беспомощно посмотрел вверх. — Осталось совсем немного… Там дальше лес, где можно скрыться. Не дотащу я тебя до верху. Чересчур крутой подъем… Соберись, боль пройдет. Вставай…

— О-ох!.. — Дарья попыталась встать, но тут же и упала; Глеб едва успел подхватить ее на руки. — Нет… От боли в глазах темнеет. Не знаю, что со мной…

— Селезенка подвела, — сказал Глеб. — Бывает… Нужно отдохнуть — и все пройдет. Но нет у нас времени на отдых… Что ж, попробуем спрятаться здесь. Авось не заметят, куда мы свернули.

И он потащил девушку в густые, почти непроходимые заросли под скалами.

Вход в пещеру попался на глаза Глеба совершенно случайно. Сначала он споткнулся, провалился в неглубокую выемку, присыпанную палыми листьями, и упал. А когда поднимался, скосил глаза влево, и увидел черный провал, темневший на светлом фоне песчаника словно большое родимое пятно.