— Макс, извини меня. Мне стоило лучше подумать, прежде чем предпринимать что-то вроде этого.

— Брось, — он потрепал меня за рукав. — Напротив, ты повел себя весьма достойно. Не каждый бы вознамерился явиться к убийце, чтобы вести с ним проникновенные беседы. Думаю даже, большая часть наших ребят с радостью скинула бы эту проблему в чужие руки.

— Я тоттмейстер.

— Да и я, как видишь, не бакалейщик… Ладно. С этого дня, как понимаешь, ты с нами. В нашей группе. Хочешь ты того или нет, но ты слишком глубоко умудрился влезть, чтобы можно было вытащить тебя из этого города без штопора. И, кроме того, как я уже говорил, у тебя неплохая интуиция — качество для нашего брата полезное. Пусть даже произрастает оно на твоих же ошибках и заблуждениях, — он беззлобно рассмеялся. — А еще ты можешь быть отличной подсадной уткой.

— Сколько человек будут обеспечивать мне прикрытие? — быстро спросил я.

— У нас несколько групп по три-четыре человека в каждой, плюс резерв… Готов поспорить, ты каждый день сталкивался с некоторыми из них нос к носу. Оказывается, без формы тоттмейстер многим даст фору по части маскировки. Имен называть не буду — тебе они ни к чему, напротив, ты можешь повести себя неправильно: узнаешь кого-то или попытаешься переброситься словом…

— Я не мальчишка, Макс.

Он не собирался уступать. Как, впрочем, и я не собирался спорить.

— И все же. Ты должен вести себя настолько естественно, насколько это вообще возможно. Ну, со здоровой порцией паранойи, конечно, роль беззаботного гуляки создана не для тебя.

— Значит, это всё? — поинтересовался я. — Мое дело — гулять по улицам, как ни в чем не бывало, и ждать, когда на меня выйдет парочка убийц?

— Это не опаснее, чем гулять под пулями на краю редута. У нас нет других путей.

— А если они забыли про меня?

— Значит, мы ищем двух убийц с плохой памятью.

— Я серьезен.

— Трудно не заметить. Но мы действительно не видим пока иного варианта. Убийца дважды выслеживал тебя, и я не думаю, что он остановится, не сделав еще одной попытки.

— А… сейчас?

Макс умел понимать с полуслова.

— Сейчас — нет, — сказал он. — Чисто. Сегодня за тобой не было слежки. Или же, что было бы неприятно предположить, слежка была такого виртуозного уровня, что ее не смогли обнаружить лучшие специалисты Ордена. Как понимаешь, мы не хотим принимать такой вариант в расчет.

— Понимаю.

Я и в самом деле понимал. Да и что тут можно не понять? Человек с усталым лицом и стаканом вина в руке улыбнулся.

— Извини меня, — сказал он. — Я ведь, в самом деле, не мог тебе ничего сказать. Ни единого слова.

Макс, старый приятель, добродушный хитрый пьянчуга, ты несколько дней смотрел мне в глаза, балагурил, сыпал шутками, разыгрывал хандру, успокаивал… И, верно, каждую минуту готов был скрутить меня, если вдруг я, старый добрый друг Шутник, сказал бы что-то не то или же тебе показалось бы, что я сказал что-то не то. Ты ведь всегда был начеку, я знаю тебя много лет, ты лишь казался расслабленным и невнимательным. Ты присматривался ко мне, как смерть присматривается к тяжелобольному, трогая холодным сухим пальцем его пульс, ты вглядывался в мои глаза, вдыхал мой запах… И ты сделал бы то, что положено делать, если бы тебе на минуту показалось, что именно мой след остался около тех несчастных, ни к чему не причастных мертвецов. А я пришел к тебе с пистолетом в руке, чтобы предложить нехитрый выбор, который, как мне казалось, может все упростить. Наверно, мы стоим друг друга.

Отчего-то находиться здесь, в тесной комнате с низким потолком, пропахшей керосином, стало неприятно. Было в ней что-то, какая-то деталь, выпирающая из общего фона, неуместная, лишняя. Вряд ли это был Макс, скорее это был я сам. Нестерпимо захотелось выбраться на улицу и сделать глоток холодного воздуха.

— Мы пойдем, — сказал я через силу, помолчав. — Час поздний.

Он встрепенулся:

— Сейчас?

— Да. В последнее время я мало сплю, а мне нужна свежая голова завтра.

— Я полагал, ты… — он исправился, — вы останетесь у меня на ночь. Мне есть, где вас уложить. Ночные улицы…

— Кажется, ты сказал, что слежки нет, и охрана к нам приставлена недурная?

— Так-то да, но знаешь… Я хочу сказать, ночные улицы — не лучшее место для прогулки. Я не могу исключить того, что убийца поджидает тебя где-то на пути к дому. Оставайтесь.

— Если он нас ждет, нам же лучше, — я усмехнулся. — Мы закончим раньше, чем планировали, не так ли?

— Шутник…

— Не стоит переживать за меня. Я привык бродить тут по ночам, бояться нечего. Доброй ночи, Макс. И извини за визит.

Он ничего не сказал. Встав — диван под ним сухо треснул — он прижал меня к груди, огромной и твердой, как полковой барабан. Мне даже показалось, что вот-вот сходный звук издадут мои собственные ребра.

Когда мы выходили, Майер стоял там и смотрел нам вслед, но света было уже недостаточно, чтобы я мог разглядеть его лицо. Была видна лишь фигура, смутно видимая из прихожей, становящаяся все более зыбкой до тех пор, пока Петер не запер за нами тяжелую дверь. Эта дверь отделила нас от душного уюта чужой комнаты, в которой мне трудно было находиться.