Смерть Андрея, странная и пустая, насторожила еще больше. Не был он таким человеком, чтобы подставлять под удар успех предприятия в целом и голову свою в частности. Умер, казнен, лишен головы.

После кончины старого представителя я затребовал список самых лучших и лояльных работников. Необходимыми критериями были ум, высокие показатели и верность конторе. Тебя включили в список позже и тайно, с тем расчетом, что ты глуп и быстрее всего завалишь все дело. Как же они ошибались!

— И кто же считает, что я глуп? — сморщился я. Неприятно было это слышать. Кому, спрашивается, будет приятно узнать, что тебя считают чуть ли не идиотом?

— Твой бывший босс, — пояснил старик. — Служба безопасности не успела его взять, выпрыгнул из окна, а два миллиона долларов, очевидно, полученных за эту скромную услугу, отследить не получилось. Пришли окольными путями через два офшора. Твои показатели и результаты тестов были намеренно завышены с таким расчетом, чтобы я обратил на тебя внимание, и, как ни стыдно это признавать, но я клюнул, повелся как безмозглый карась, увидевший блестящую блесну, егозящую в мутной воде. Узнав это, я бросил все дела и отправился в королевство, к старине Грецки, который не только развеял мои опасения, а безмерно обрадовал. Как ты думаешь, Дмитрий, зачем мы здесь? Не я конкретно, а негоцианты в целом.

Я допил кофе и поставил пустую чашку на стол.

— Разрешите говорить откровенно?

— Говорите, — хохотнул Подольских, — чего уж там.

— Есть три версии пребывания землян в этом мире, — начал перечислять я. — Первая и основная, являющаяся официальной легендой, это межмирная торговля, приносящая неплохой доход. Вторая, более вероятная. Ресурсы и драгоценные камни, залежи которых имеют недурной потенциал, но и тут немного не в тему. Слишком сложно, затратно, да и на Земле могут неправильно понять. Так?

— Так, — довольно кивнул Петр Семенович. — Просчитались мои враги, ой как просчитались. Думали, подсунут тупого десантника, а ты прямо-таки провидец! Да, кстати, названы всего две причины, а анонсировались три. Что последнее?

— Последнее, но не менее важное. — Я набрал в легкие побольше воздуха. — «Новая Гвинея».

Зрачки старика сузились, он напрягся, но через секунду уже хохотал в горло и стучал сухими ладонями по столу.

— Ай Димка, ай шельмец! Нет, ну как же были неправы те идиоты, решившие, что ты завалишь все дело! Нашел-таки?

— Нашел, — кивнул я. — Поневоле начнешь мозгами шевелить. Прием под угрозой, Клару едва получилось выдернуть из рук заговорщиков, до сих пор в бреду лежит, и лекарства пригоршнями даем.

— Что с Кларой? — Довольная усмешка исчезла с лица Подольских.

— А разве вам барон ничего не сказал?

— Говорил что-то про неприятности, но Кларка всегда была суматошной девицей. Не успел толком выяснить, надо было затемно до посольства добраться, чтобы костюмами от Версаче и пистолетами не светить. Понимаю, глупость, но тут уж как вышло.

На этот раз пришла моя очередь удивляться. Гениальный делец, торговец и мультимиллионер Подольских был не в курсе всех дел, творящихся в его империи.

— Ну, слушайте, — вздохнул я. — Спешу сообщить, что лично я в этом деле пострадал в первую очередь, получив незаслуженный арбалетный болт в ногу.

Чем дальше продвигался мой рассказ, тем более хмурым становилось лицо моего босса. Еще немного — и ведь встанет, отберет у одного из бодигардов огнестрел и пойдет порядки наводить. Подольских мужик крутой, может и такое. Но старик не поднялся и не ушел устраивать кровавую баню. Он слушал внимательно, будто протоколируя все мои слова у себя в мозгу. Многое переспрашивал, уточнял, что-то даже записал на салфетке и тут же убрал её себе в карман. В том, что пронесли «Кипарис» и ноут, пришлось, конечно, повиниться, но Семен Петрович лишь отмахнулся от сказанного, будто отгоняя назойливое насекомое. Тут другое было. Одно дело протащить пистолет, пусть это и трижды запрещено, и совсем другое, когда похищают твою дочь, пусть даже и не родную.

У кровати больной старик пробыл едва ли не час, просто сидя в кресле и молча смотря на лицо спящей девушки. Я уж было испугался, не приключился ли со старшим негоциантом приступ от чрезмерных душевных волнений, но старика приступ не догнал. Блеск только появился нехороший в глазах. Увидишь такой взгляд и понимаешь: ничего хорошего от него не жди.

Выйдя из комнаты, Семен Петрович аккуратно прикрыл дверь.

— Идет на поправку, — уверенно кивнул я. — Вчера уже очнулась и даже немного попила. Самый лучший медик, какого мы смогли найти за наше золото, постоянно наблюдает её, навещая раз в два дня.

— Это радует. — Глаза старика метали молнии. — Где эти твари?

— В подвале.

— Веди.

Спустившись на первый этаж, я отомкнул замок и распахнул дверь, ведущую в каменный мешок, называемый подвалом. Пахнуло сыростью и нечистотами. Брезгливые слуги, очевидно, не потрудились вынести ведро, что использовалось узниками в качестве туалета. Вот разгильдяи, провоняет же.

— Секунду, Семен Петрович. — Я принял из рук Дирека масляную лампу и, запалив фитиль, осветил узкую деревянную лестницу, уходящую во тьму. — Похитители внизу, прикованы. По этому случаю даже кандалами пришлось обзавестись. Надеюсь, вы меня не осуждаете.