Грозовой Ящер и раньше встречался с этими двумя чемпионами. На одном из больших межкоролевских турниров. Тот турнир не смог выявить победителя среди них. Каждый из них прошел до финала. Победив по пятнадцать противников. В том турнире использовалась какая-то круговая система выявления победителя, а не привычная олимпийская, в ней каждый дрался с каждым и тот кто меньше проиграл боев объявлялся победителем. Но в тот раз награду пришлось делить натрое. Ибо получилась патовая ситуация: Торн убивал Вороза, Грых убивал Торна, а Вороз убивал Грыха. Они и правда были лучшими и меня обуяла гордость, за свою пусть и не совсем честную, но победу, да и о какой честности речь, если их было трое, а я один?!

Спросил о характеристиках его персонажа, не надеясь на ответ, но Ящер рассказал без какого-либо сомнения:

Это получается, он начинал с одним из статов на двойке! Вот же он натерпелся то парень, в начале игры, тем более он был одиночкой, его звали в сотни кланов, но он всем отвечал отказом.

По пояснениям орка, на малых аренах если у тебя не было десятки в выносливости, то ты был обречен проигрывать любому персонажу со скилами контроля. Без силы, были слабы удары, а без восприятия не было критов. Ему таким образом пришлось жертвовать количеством доступных перков и сейчас в этом параметре он уступал мне очень сильно, у меня было на одиннадцать способностей больше. Но он не волновался по этому поводу, сказав, что он ДД, а не танк, это танкам надо кучу перков иначе каюк. Для примера он привел Торна, который был классическим танком и вложил девятку в интеллект. Танк должен был держать удар, выматывать противника и тем самым побеждать, а если у него недостаток перков то не хватит например на «Змеееда» и первый же отравитель положит конец карьеры такого ПВПтанка.

Так как побеждать и стать чемпионами хотели очень многие, то конкуренция была бешенная. Это привело к тому, что гладиаторы были вынуждены создавать узкоспециализированных персонажей под каждый тип арен. Например Грых, один стат не туда и он бы не стал тем кем стал. Взять при прокачке не тот удар и опять фэйл. По этой причине, ни у Ящера, ни у Вороза, ни у Торна не было прокачанных способностей контроля. Ибо зачем? Все серьезные противники с десяткой в выносливости и их оглушать, обездвиживать, только дух сливать в пустую. То же самое с дальними атаками, каждый из них вкачал по одной на максимум и все, больше не имело смысла из-за размера их арен.

— Постой. — Прерываю его рассказ. — А что мешает на вашу малую арену придти ловкачу и бегать от вас?

— Хех! Ты думаешь таких умников нет? Да полно их! У кого-то даже получается бегать достаточно долго, до того момента, как судья в ринге не выгонит его за пассивное ведение боя.

— Почему?

— Потому как это арена! То есть развлечение для зрителей! Если ты не сражаешься, то тебя оствистают и закидают тухлыми овощами, а потом и выгонят с площадки.

— То есть для вас бой здесь. — Обвожу рукой колизей. — Это сражение не по профилю. Все равно, что выпустить баскетболистов, играть в футбол.

— Ага, но мы знали, на что идем, согласились только по причине того, что будем втроем на одного. Так по правде, признай, не будь у тебя блинка, мы бы тебя уработали без вопросов!

— Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой! — Скалюсь ему в отет. Но вот беда у меня это получается совсем не так впечатляюще.

— Что? — Он на секунду подвис в раздумьях, потом до него дошел смысл фразы и Грых засмеялся в голос. — А! Бабушка с яйцами, это дедушка! А-а-а-а! Понял! Аха-ха! Это где такие присказки в ходу?

— Я русский. — Эта информация никак никому не поможет меня найти в реале, слишком нас много, в том году перевалило за четверть миллиарда.

— Русский? — Орк замирает, а потом с криком. — Братушка! — Кидается на меня и заключает в свои медвежие объятия.

Пытаюсь вырваться, но понимаю — бесполезно, сообразив, что задыхаюсь, ухожу блинком в сторону.

Грых оказался сербом, немного повернутым на славянском братсве и жутким ненавистником англосаксов. Он попытался и мне промыть мозги, но я ловко соскочил с националистических тем, предложив ему начать тренировки.

В ответ орк заявил, что вначале мы проведем десять боев, по правилам привычной ему арены. Очертили круг по своему диаметру не превышающий тот, на котором дают свои выступления циркачи. И еще он запретил применять «блинк», но и сам обещал не возрождаться.

Первый бой я провел, как хотел, выдержал его удары, а потом под разогнанным КД измордовал чемпиона. Затем Грых проиграл еще бой, а следом еще один.

А потом, все кардинально поменялось. Грозовой Ящер применил рваный ритм, не сливая скилы с долгим откатом в начале боя. Минуту он простоял, а потом просто меня передамажил. И понеслась карусель моих проигрышей. Пришлось и мне уходить от шаблонного поведения. Прошли целые сутки, прежде чем я начал интуитивно понимать бой. Грых был странным учителем, он ничего не объяснял, ни о чем не спрашивал. Он просто бил и бил, предоставляя мне самому искать решение. Долгое время ничего у меня не выходило. Но постепенно я учился применять скилы вразнобой. Не опираться на расчет и холодную математику оптимальных ротаций ударов, а действовать иначе, совершенно не так как считал ранее правильным. Например, плевать на сиюминутную выгоду и искать выгоду стратегическую. Именно так я и победил на тридцатом часу наших поединков, заставив орка израсходовать весь свой дух, после чего легко с ним справился. Еще через час я справился с чемпионом, сбив ему каст длительного скила и воспользовавшись заминкой обрушил такой град ударов на него, что он его не выдержал. Затем торжествовал идеально проведя ротацию выскоуровневых ударов. Четвертая победа заключалась в том, что я повесил на Грыха максимальное количество возможных дебафов и не давал их ему сбросить, вовремя их обновляя. Но все равно эти победы были редки. Стоило мне придумать что-то, как после проигрыша Ящер тут же находил противоход моей тактике и одерживал новые победы. Так продолжалось долго, пока на меня не нашло просветление, не знаю как назвать это ощущение иначе. Я просто начал ощущать бой, видеть его рисунок, слышать странный, пробирающий до самых костей ритм поединка. В очередном бою я запел: