– Ну…

– Мы ведь проверим. Мы ведь всю подноготную пробьем, – пригрозил Шепенков. – Ты должен понимать, что дело Карголова на особом контроле. Мы на тебя всех собак спустим, клочки от тебя полетят. Ты этого хочешь?

– Э-э…

– Мы же с тобой по-человечески, а ты не понимаешь, виляешь хвостом, как собака. А если ты собака, как с тобой по-человечески можно?

– Не собака я.

– Правильно, человек ты. Поэтому Карголов на мусор тебя и поставил. Кто-то у него наркотой занимается, кто-то девочками, ты вот мусором занялся. Возможно, под тобой несколько таких фирм… Мы все эти схемы вскроем, Сусаков. Мы под Карголова со всех сторон копаем. А ты должен понимать, что, если мы кому-то вцепились в глотку, пока ее не перегрызем, не успокоимся. Тебе же предлагаем щадящий вариант: если поможешь нам, мы закроем глаза на твою фирму. Пока еще есть время, успеешь ее продать и свалить за границу. Если, конечно, ты не причастен к покушению на Василису.

– Ну ладно, уговорили! – Сусаков нервно стучал пальцами по столу. – Да, я лично знаю Каргола. Он мой двоюродный дядя, вот в Москву к себе перетащил… У него раньше бригада была, ну, бандитская, так вот, я не при делах. Я в этих делах никогда не участвовал…

– Охотно верим, – одобрительно глянув на Севастьяна, сказал Шепенков.

– Глеб Антонович попросил меня поработать с Василисой. Сказал, что она дочь его лучшего друга, но менты вцепились в нее мертвой хваткой, не хотят отпускать, все такое прочее…

– И ты взялся за дело?

– Ну, если Глеб Антонович попросил, как я мог ему отказать?

– А потом он погиб?

– Э-э… Ну да…

– А почему «э-э»? Почему ты мнешься? – подозрительно спросил Севастьян.

– Да нет, не мнусь.

– Ну, так и скажи, что Карголов погиб.

– Так и говорю.

– Значит, Карголов погиб, и ты оставил Василису в покое?

– Ну да.

– А зачем же ее тогда похитили?

– Я здесь не при делах.

– Тебе Каргол на этот счет ничего не говорил?

– Нет.

– Точно не говорил?

– Э-э… Как он мог сказать? Он же это! – Сусаков поднял глаза к потолку.

– Не туда смотришь, – усмехнулся Севастьян. – Вниз смотри. В аду твой Каргол.

– Ну, наверное, – неловко улыбнулся мусорщик.

– Значит, не заставлял тебя Каргол похищать Василису?

– Нет… Его убили, и на этом все закончилось.

– Но кто же тогда ее похитил?

– Я не знаю… – пожал плечами Сусаков.

– А кто знает?

– Я вообще ничего не знаю. С тех пор как Глеба Антоновича не стало, я вообще отошел от его дел… Хотя…

– Что хотя?

– Ну, подъезжал тут на днях человек. Сказал, что теперь… – Сусаков запнулся, будто осознав собственную глупость.

– Что сказал?

– Я не должен этого говорить, – внутренне сжался бизнесмен.

– Раз начал, должен.

– Ну, если позволите мне выйти из дела.

– Если врать не будешь, позволим.

– Этот человек сказал, что власть переменилась. Каргола нет, но теперь вместо него кто-то другой.

– Кто конкретно?

– Не знаю. Он имя не озвучил.

– Завтра я своего человека к тебе пришлю, он скажет, что ты на кого-то там будешь работать.

– Ну, вы только ко мне можете такого человека заслать. Ну, и еще к тем, про кого знаете… Но про всю систему вы не знаете. А этот человек, который ко мне подъезжал, он все знает. И кто подо мной работает, знает…

– А кто под тобой работает?

Сусаков набрал в легкие воздуха и, обморочно закатив глаза, выдохнул его. Дескать, должны же быть какие-то пределы. Менты, конечно, на то и менты, чтобы ломать такие пределы, но раз уж они такие наглые и вероломные, то Сусаков не скажет им больше ничего. Или скажет, но за определенную цену.

– Не хочешь отвечать?

– Ну, вы же сами все можете узнать.

– А ты почему не хочешь говорить?

– Почему не хочу? Хочу. Только не сейчас.

– А когда?

– Ну, когда буду готов свалить отсюда.

– С деньгами?

– Ну да… Вы позволяете мне сорваться с крючка, я сдаю вам всю схему. Ну, в пределах моей зоны ответственности…

– И кто место Каргола занял, тоже потом скажешь?

– Нет, не скажу. Потому что не знаю…

– Может, Егор Мелихов на его месте?

– Егор Мелихов?

– Знаешь такого?

– Нет.

– Лично не знаешь?

– Вообще не знаю.

– И не слышал?

– Нет.

– А кто тогда Карголова убил?

– Без понятия… А что, его Мелихов убил? Значит, Василиса его дочь?

– Почему дочь?

– Ну, фамилия… И Глеб Антонович говорил про лучшего друга, ну, что она его дочь. А лучшие друзья обычно и предают… Если Василиса его дочь, то он ее и похитил. Хотя если она его дочь, какое тут похищение?

– А кто тебе сказал, что это Мелихов ее похитил?