— Вот это я понимаю, это актеры. Раневская, Плятт, Зеленая, — имена. А нынешние что? Ерунда, да и только.

— Все? — беззлобно интересовалась Анна.

— Есть исключения, — нехотя соглашалась старуха, а Анна сдержанно, но удовлетворенно улыбалась.

В сегодняшнем же споре победа явно и заслуженно принадлежала больной, и сколько Анна ни думала над возможным ответом, достойного придумать так и не смогла. Из оцепенения и женщину, и дом вывела собака, неожиданно вскочившая, навострившая уши, сделавшая несколько шагов к порогу комнаты.

— Кто там, Дружок? — спросила Анна.

— Кто-то приехал, — заволновалась старуха. — Иди скорее!

Сказано это было таким беспокойным тоном, что дом сообразил: «Если бы женщина могла ходить, она бы, не задумываясь, вскочила и силой выпихнула бы Анну за дверь».

Анна вышла сама, выглянула на улицу, увидела машину у калитки, спустилась с крыльца. Ей навстречу направлялась хорошо и дорого одетая пара средних лет. Невысокий мужчина в отутюженных брюках, чистых ботинках с острыми носами, в шерстяном клетчатом пиджаке, надетом на ярко-синий пуловер, одной рукой поддерживал под локоток женщину, а другой опирался на изящную деревянную трость. «Канадский дуб», — тут же определила Анна и перевела свой взгляд на спутницу обладателя аккуратной трости и такой же аккуратной, невероятно ровно подстриженной бороды. Ее немного полноватая, но сохраняющая все необходимые пропорции фигура была втиснута в плотно облегающие коричневые легинсы и задрапирована в асимметричную светло-бежевую тунику. Довольно длинные ноги украшали ботильоны на удобном каблуке, а на плечи была наброшена короткая кожаная куртка до пояса с причудливой бахромой на плечах. Образ дополняла кокетливая шляпка-таблетка, которая, как показалось Анне, если и могла быть чем-то прицеплена к голове, то только гвоздем. Повстречавшись с Анной взглядами, женщина расплылась в улыбке, и Анна отметила, что зубы у нее были слишком ровные и неестественно белые: свидетельство наличия свободного времени и тугого кошелька.

— Добрый день, — сдержанно поприветствовал Анну мужчина, останавливаясь у крыльца.

— Здравствуйте, — еще раз лучезарно улыбнулась его спутница.

— Добрый, — ответила Анна, не предпринимая попыток пригласить их в дом.

— Мы, наверное, к вашему мужу, — взял мужчина инициативу в свои руки.

Анна растерялась:

— Я не замужем.

Было видно, что и визитеры пришли в некоторое замешательство. Женщина очнулась первой: покопалась в сумочке (бежевой, в тон тунике), вытащила оттуда мятый листок, протянула Анне, спросила:

— Это ваш адрес?

Анна скользнула взглядом по бумажке, кивнула:

— Мой.

— Нам сказали, здесь художник живет.

— Декоратор, — подхватил мужчина.

— Мы заказ хотели сделать, у знакомых мебель увидели и просто влюбились, но как-то без знакомства, наобум, как говорится, не смогли. Интернет — дело хорошее, но хотелось бы пощупать, посмотреть. В общем, такие мы несовременные, — объяснила, будто извинилась, женщина.

— Проходите, — любезно посторонилась Анна. — Будем знакомиться.

— Мне почему-то кажется, — проговорила женщина, поднимаясь на крыльцо и пристально всматриваясь в лицо Анны, — что я вас где-то встречала.

— И мне, — подтвердил мужчина.

Анна пожала плечами. Пустое, мол. Показаться может всякое, не стоит обращать внимание. И правильно сделала. Через минуту они и думать забыли о неожиданно посетившем их ощущении — таким удивительным стало для них признание Анны, что она и есть тот художник, которого они искали.

— Неужели вы сами, вот этими руками, создали тот восхитительный трельяж, что стоит у Лидочки в спальне?! — не сумела скрыть удивления женщина.

Анна не имела представления о том, кто такая Лидочка. Зато трельяж, о котором, видимо, шла речь, помнила великолепно: белый с резными ножками и росписью под гжель, он был одним из ее первых интернет-заказов. Клиент (мужчина) попросил сотворить какое-то неповторимое трюмо в традиционно русском стиле. Анна за вечер нарисовала эскиз, вставила набросок в сканер и уже через несколько часов прочитала восторженный отзыв заказчика о том, что это «именно то, чего он хотел». Над трельяжем работала она вдохновенно и, когда за ним пришла машина от клиента, даже втайне понадеялась, что работой в итоге останутся недовольны и вернут трюмо обратно, даже место ему придумала в своей спальне. Но, конечно, не выгорело. Трельяж пришелся по вкусу, Анна получила внушительный гонорар, а неведомая Лидочка — шикарный подарок, которому, очевидно, завидовали знакомые. Что ж, было чему.

— Трельяж сделала я, — подтвердила Анна, не скрывая гордости.

— Обалдеть… — Мужчина позволил себе словечко, которое сразу сократило дистанцию между хозяйкой и гостями.

Они оказались на одной волне — и дальше уже поплыли вместе, обсуждая заказ, материалы и сроки. Анна внимательно слушала пожелания, переспрашивала, уточняла детали, вникала в нюансы. Гости рассказывали, объясняли, прислушивались к советам, а потом вдруг наперебой начинали извиняться за визит без приглашения и без предупреждения:

— Я говорила, что это не совсем удобно, но мой муж любит брать быка за рога, — говорила женщина и смотрела на мужчину взглядом, который явно давал понять: это качество она в нем любит и ценит.

— Я предполагал, мы мужчину встретим, рабочего человека, — вторил ей муж. — Если бы знал, я бы написал, конечно.

— Это я виновата, — снова пускалась в объяснения жена. — Как увидела это трюмо, так просто влюбилась. Найди, говорю, мастера, да найди.

— Я и нашел, — включился в оправдания муж. — Спросил у Лиды: «Откуда дровишки?» Она мне: «Толик привез». Это работает у них человек, он к вам за мебелью и приезжал. Я к Толику, он мне ваш адрес. Сказал, правда, что хозяин вроде по Интернету договаривался, но я решил, что так надежнее будет. Вы не думайте, я позвонить хотел, но телефона вашего у Толика не было.