Эйдан продолжал удерживать на весу безжизненное тело, все еще не отрывая взгляда от совершенно черных, без намека на зрачки или радужную оболочку глаз и злобно заостренных зубов во рту, более походившем на хищную пасть. Кем бы ни была эта особа, к Стражам она явно отношения не имела. Тут сомнений у него не было.

Эйдан поднялся на ноги и тут же, покачнувшись, с проклятием припал на одно колено. Ногу его вновь, как и незадолго до конца схватки, пронзило болью, и только сейчас он увидел торчащий из нее кинжал.

— Проклятье!

Вырвав клинок из раны, он оторвал полоску ткани от черной хлопковой юбки убитой и наложил временную повязку. К утру рана должна была затянуться, но у него и помимо этого было полно забот.

— Дерьмо! — Он снова посмотрел на лежавшее на полу тело. — И как, черт возьми, прикажешь мне с раненой ногой тебя отсюда вытаскивать?

Но и оставлять ее здесь было нельзя. Она не была человеком, а он не хотел, чтобы на него повесили убийство.

С огромным усилием встав, он тут же тяжело привалился к телевизору, в то время как перед глазами у него все шло кругом. Ему не хватало кислорода, словно после преодоления марафонской дистанции. Вдобавок сейчас, когда адреналиновый шок начал ослабевать, стали давать о себе знать многочисленные царапины и следы ногтей. Ну и конечно, чертовски болела нога.

Наклонившись, он вновь подобрал мешок, потом, собрав все силы, вскинул мертвое тело себе на плечо и покинул комнату.

Ему удалось пройти мимо нескольких соседних дверей, но стоило свернуть за угол, как навстречу попалась компания молодых пижонов.

— Приятель, что за дела? — вытаращился один из них.

— Да говорил я ей, — ответил Эйдан, — что после пятого стакана надо перепустить, да куда там! И слушать не стала, а в результате, сам видишь, дерьмо дерьмом. Надеюсь, по крайней мере, дотащить ее до койки, пока она мне спину не заблевала.

— Да уж, тебе не позавидуешь, — посочувствовал один из парней. — Народ только начинает оттягиваться, а твоя веселая ночка уже накрылась. Не видать тебе другой щелки, пока не отделаешься от этой телки.

— Ох, как бы мне этого хотелось, — произнес он, сказав чистую правду.

Компания загоготала и, посоветовав на прощание в другой раз «оставить сучку дома», пошла своей дорогой.

— Хорошая мысль, — пробормотал Эйдан.

Он побрел к арендованной зеленой «хонде», и путь показался ему куда более длинным, чем от машины к мотелю.

Лисса, завидев его, выскочила из автомобиля с «глоком» наготове, но, поняв, в чем дело, заткнула ствол сзади за пояс своих джинсовых шортов. Ее длинные, до плеч, светлые волосы были собраны сзади в конский хвост, а короткая белая футболка выставляла напоказ подтянутый живот. Никакого макияжа на лице не было. Эйдан пребывал в убеждении, что в жизни не видел ничего и никого столь же красивого. А потому не сожалел ни о чем, на что ему пришлось пойти ради ее безопасности.

— О господи! — воскликнула она. — Ты ее похитил?

— Что-то вроде того.

Он поскользнулся на неровной грязной дороге и застонал, с трудом удержав равновесие.

— Что случилось? Ох, дерьмо! Да у тебя вся нога в крови.

— Открой заднюю дверь, жаркая штучка.

— Нечего мне зубы заговаривать, — пробормотала она, но тут же выполнила его указание. — Мы вроде как не рассчитывали на ранения.

— Оно, конечно, так, но это все-таки лучше, чем быть мертвым, как наша подружка. — Он ощутил накатившую на нее волну ужаса и смятения.

— Господи… Мертвая? И ты сажаешь ее в машину? — Остолбенев, она смотрела, как он укладывает странную пассажирку на сиденье. — Боже мой, что за бред я несу, — сказала Лисса через некоторое время. — Нам ведь придется забрать ее с собой. Мы не можем оставить ее здесь, верно?

— Нет, не можем.

Эйдан повернулся на тесном заднем сиденье к ней лицом. Она побледнела, глаза расширились, губы лишились цвета. Ей впервые пришлось напрямую осознать, кем он является в действительности — воином, убивающим, когда возникает такая необходимость.

— С тобой все в порядке?

Лисса резко втянула воздух, взгляд ее метнулся к телу в машине. Потом она кивнула:

— Да.

— С нами все в порядке? — мрачно уточнил он.

Она нахмурилась, глядя на него. Потом ее лицо прояснилось.

— Да. С нами все в порядке. Я знаю, ты сделал это ради меня. Вопрос стоял так: или ты, или она. Верно?

— Верно.

Ему хотелось прикоснуться к ней, погладить по щеке, привлечь к себе, чтобы вдохнуть запах ее кожи. Но он чувствовал себя грязным и не хотел касаться ее руками, пока не отмоется.