Следом за вырвавшимся криком изумленного наслаждения у нее и вовсе перехватило дыхание. Схватив рукой за волосы, он откинул ее голову назад, накрывая ее своим огромным крепким телом. Доминируя над нею. Владея ею и снаружи, и изнутри. Полностью. Включая и ее дыхание. Она не могла вдохнуть, не вобрав в себя его выдох.

— Моя! — рокотал он, притягивая ее к себе за бедро с такой силой, что, казалось, они стали единым целым, и мощно вращая членом уже внутри, словно говоря без слов:

— Я в тебе! Я часть тебя!

Это ощущение, слившись с окончанием оргазма, заставило ее вцепиться в него сильнее, возобновив и продлив утихавшие конвульсивные содрогания.

Коннор рычал, вновь и вновь засаживая в нее свой член и прижимаясь вспотевшим лбом к ее лбу.

— Ты создана для меня!

Они и вправду превосходно подходили друг другу. До встречи с Коннором она могла бы поклясться, что просто не сможет принять в себя такой огромный член. Но он так завел ее, а она так разгорячилась и взмокла, что не только приняла его в себя, но еще и вертела бедрами, чтобы полнее прочувствовать его размер.

— Ох! — выдохнула она, когда все в ней напряглось снова, готовое к большему.

— Да! — прогудел он, засаживая снова и снова, безостановочно, почти в беспамятстве, упираясь яйцами в ее ягодицы. — Как хорошо… Обалдеть, как хорошо…

Отведенными назад руками она опиралась о кофейный столик, рывками приподнимаясь ему навстречу.

— Трахай меня! — молила Стейси, насаживаясь на него и чувствуя себя женщиной, страстной и желанной. Чего не чувствовала очень-очень давно.

— Я трахаю тебя, милая, — слегка приподнявшись, прорычал он.

И тут она увидела поблескивающий от пота брюшной пресс и поняла, что он, оказывается, так и остался в джинсах и ботинках. От этого зрелища, говорившего о том, что он так сильно хотел ее, что просто не мог тратить время на раздевание, она возбудилась еще сильнее, но тут на глаза ей попалась валявшаяся на кушетке упаковка презервативов. Глаза ее округлились. Их взгляды встретились, и он, подавшись назад, извлек из ее лона поблескивающий, со вздувшимися пульсирующими венами член.

— Кондом! — выдохнула она, когда он медленно ввел его снова, мигом разгорячив ее так, что тело вновь покрылось испариной.

— Я вытащу… — прохрипел он, подался назад и засадил снова. Еще сильнее, но не быстрее. — Так… чертовски хорошо…

— Боже!

Ее щель беспомощно сжалась от наслаждения. На его член и смотреть-то нельзя было без восхищения, не то что ощущать его в себе. Он заполнял ее целиком, и она это чувствовала. А когда его толстенная головка уткнулась в самую чувствительную точку влагалища, у нее скрючились пальцы ног. Ей вовсе не хотелось приглушать эти бесподобной остроты ощущения, но…

— Я не принимала пилюль!

Он не остановился. То, что для большинства парней послужило бы холодным душем, на Коннора подействовало совсем иначе. Он сильнее привлек ее к себе и сделал пару быстрых толчков.

— От меня не залетишь. И ничего не подцепишь, я чист.

Она застонала, когда он возобновил толчки. Мышцы брюшного пресса напрягались и расслаблялись в ритме его движений. Он сильней завалил ее назад и приподнялся, нависая над ней. Она смотрела на него снизу, тая под жаром его глаз, восхищаясь его великолепным телом, напрягавшимся сейчас и над ней, и в ней.

— Ты единственная! — прохрипел он. — Ни с кем до тебя это не было по-настоящему.

Спина Стейси выгнулась дугой в преддверии нового оргазма, к которому ее подводили его неуклонные толчки. Выпустив волосы, он оперся обеими руками о стол позади нее и, хотя это казалось невозможным, принялся засаживать еще яростнее.

— Ты единственная! — повторил он, вперив в нее немигающий взгляд.

Обхватив ногами его бедра, извиваясь под ним, чувствуя, как подгибаются от острейшего наслаждения пальцы ног, Стейси закричала. Она кончала, и он, чувствуя это, умело продлил ее оргазм, вновь и вновь растирая головкой члена чувствительную точку в ее лоне и не переставая произносить нежные слова.

И лишь после того, как она взмолилась: «Больше нет сил…», он вынул член и встал над ней, сжимая его в кулаке и с ревом и бранью поливая ее вздымавшуюся грудь горячей, похожей на густое молоко спермой.

Это было грубо и дико. Но потом он схватил ее в объятия, они вместе рухнули на диван, и все стало прекрасно и сладостно.

Потому что его тело трепетало так же, как и ее, а его сердце колотилось в том же самом, отчаянном ритме.

А когда он с усилившимся от возбуждения акцентом прошептал ее имя, Стейси в ответ изо всех сил сжала его в объятиях.