— Привет, — ответила она такой же сладкой улыбкой. — Чувствую запах яблочного пирога.

Рассмеявшись, Коннор отступил и распахнул дверь пошире. Дело шло к вечеру, дневная жара спала, синева неба уже подкрашивалась оранжевым свечением.

— Ну, наконец-то Стейси его нарежет. Она про этот пирог весь день говорила.

— А ты что, нынче здесь поселился? — буркнул Эйдан.

— Приятель, — покачал головой Коннор, — тебе не помешало бы прилечь, или принять витамины, или типа того.

— Нет, ложиться ему вовсе не нужно, — ухмыляясь, заявила Лисса.

— Отчего же, — тут же возразил Эйдан, — очень даже нужно. А то смотри, Брюс, задницу надеру.

— Ничего себе! — Брови Коннора поползи на лоб. — Лисса, его непременно надо уложить. Как он насчет тебя настроен, просто жуть берет.

— Ну что тут скажешь? — вызывающе пожала плечами Лисса.

— Привет, док. — Стейси вошла в гостиную. — Кто-нибудь хочет яблочного пирога?

— Ответь «да», — подсказал Коннор.

— Брюс, мы можем поговорить? — натянуто произнес Эйдан, указывая жестом на входную дверь.

— Вот уж даже и не знаю, можем ли. — Коннор упер руки в бока. — С виду ты не больно готов к разговору. Разве что брюзжать, судя по физиономии.

Несколько мгновений Эйдан оставался неподвижным, в явном напряжении, но потом уголок его рта тронуло нечто похожее на улыбку.

— Пожалуйста.

— Ладно, кто бы был против.

— Отрезать тебе кусочек? — спросила Стейси вдогонку.

— Черт, обязательно. — Он подмигнул ей. — Мне обязательно надо попробовать кусочек этого пирога-который-лучше-секса.

— Я этого не говорила! — вспыхнув, воскликнула она.

— Вот уж тебе-то точно не стоит продолжать, — хмыкнул Эйдан. — Пироги Стейси, спору нет, хороши, но все-таки не настолько.

— Посмотрим.

Эйдан со смехом вышел за Коннором на крыльцо, и тот, остановившись у перил, с ходу заявил:

— Перво-наперво должен тебе сказать, что моя сексуальная жизнь — это мое личное дело.

— Этот вопрос обсудим позже. Сейчас я собираюсь рассказать тебе о том, что случилось, когда я проснулся. — В голосе Эйдана звучало волнение, которое не могло не привлечь внимание Коннора.

— Ну.

— Я нашел письмо, которое написал сам себе.

Коннор заморгал:

— Э… но…

— Когда спал.

— Уэджер!

При этой мысли Коннор преисполнился восторга. Лейтенант был хитер и изобретателен, то есть обладал качествами, которые высоко ценит в своих подчиненных любой толковый воинский командир.

— Да. Он всегда мне нравился. Толковый мальчуган.

«Мальчуганом» Уэджер не был уже несколько столетий, но суть Коннор уловил верно.

Эйдан запустил пятерню себе в волосы. В Сумерках он всегда остригал их очень коротко, а вот сейчас иссиня-черные кудри были длиннее, чем когда-либо на памяти Коннора. Это смягчало суровые черты капитана, перекликаясь со счастьем, светившимся в его взгляде всякий раз, когда он смотрел на Лиссу. Он заметно изменился, ибо обрел то, чего никогда не имел прежде, — надежду.

— И что там написано? — спросил Коннор.

— Он обнаружил признаки вируса в файлах, которые ты загрузил в храме. — Эйдан спустился с крыльца к качелям и сел.

Коннор, привалившись к перилам, повернулся к нему:

— Вирус?

— Да, вирус, или троянская программа, отслеживавшая все действия Старейших.

— Перехват информации?

— Да, — мрачно хмыкнул Эйдан.

— Иными словами, все известное нам известно кому-то еще?

— Похоже на то.

Коннор бросил взгляд через лужайку в сторону соседнего двора и хрипло вздохнул:

— Есть соображения насчет того, как давно этот «жучок» был подсажен.

— Об этом в письме не говорится. Уэджер пытается проследить, но предупреждает, чтобы мы на скорый успех не рассчитывали. Это в любом случае потребует времени, и удача вовсе не гарантирована.

— Ладно, по крайней мере, понятно, что Старейшим не доверяет еще кто-то, кроме нас. Возможно, для нас это не так уж плохо.

— А возможно, наоборот.

— Тоже верно.

— В письме также говорится, что твои сны о Шероне могут быть правдой. Уэджер нашел файл программы, носящей название «Вторжение в сон». Что-то насчет внедрения в сны информации, которая может запоминаться. Над этим он тоже работает.

— Бедняга, — пробормотал Коннор. — Какой черт его вообще занес в вояки. Как у него мозги не скукожились от всей этой муштры.

— Ну так ведь для кабинетной работы у него слишком пылкая и деятельная натура, — рассмеялся Эйдан. — Я тоже как-то, дивясь множеству его интересов, спросил, как его угораздило попасть в Избранные. Он ответил, что это его любовь, все прочее — хобби.

Ничего себе, хобби.

Низкий рокот автомобильного мотора заставил обоих обратить взгляды к дороге. Черный седан с тонированными стеклами, медленно проехав вдоль цепной ограды, обозначавшей границы участка Стейси, свернул на подъездную дорожку.