Напоследок Альмейда собрал всех нас — экипаж «Каммористы», в самом лучшем трактире Хексберг, полностью выкупленном на один день и ночь на деньги, вырученные за «Императрикс» и премию за поимку корсара-призрака.

— Господа, — обратился к нам капитан, — сегодня разойдутся наши пути и, быть может, навсегда. — В тот день все мы, от самого Альмейды до последнего абордажника из солдат. — Но я в этот день хочу, чтобы все мы, и те, кто сидит сейчас за этим столом, и те, кого уже нет с нами, порадовались за победу. Нашу общую победу. — Он вынул из-под стола простую моряцкую кису и продолжил: — Здесь лежат ровно четыре сотни фляжек. — Он вынул первую из них и пустил по столу — серебро легко заскользило по скатерти. — Для каждого из тех, кто вышел в море и поймал «Императрикс». Я раздам их вам, господа, а те, что останутся — положат в могилы тех, кто не дожил до этого дня. И вопреки всем традициям, — Альмейда поднял свой бокал, — первый тост я хочу поднять за них.

И мы выпили молча.

Рокэ нашёл меня на причале. Я стоял, вертя в руках серебряную флажку с гравировкой «Каммориста, 117».

— Пустая? — вместо приветствия спросил у меня Алва. — А в моей кассера. — Он протянул мне свою с надписью «Каммориста, 383». — Хлебни. Вчера мы все хорошо набрались.

Похмеляться кассерой — для этого надо быть или безумцем или законченным пьяницей. Меня можно было отнести и к первым, и ко вторым. Я приложился к холодному горлышку флажки и вернул её Рокэ, кивком поблагодарив его.

— Уходишь? — спросил он, ответа на такой вопрос не требовалось. — Я тоже слышал, что на границе с Дриксен начинается новый конфликт. Но я хочу пока остаться в море. Суша — не самое лучшее место для кэналлийца.

— Марикьяре, — поправил его я. — Правильно звучит: суша — не место для марикьяре, у них соль в жилах и ветер в голове.

— За такое можно и вызов схлопотать, — заметил Рокэ.

Я лишь погладил эфес шпаги — большего замечания Рокэ не было нужно.

Ещё покрутив в руках свою флажку, я размахнулся и швырнул её в море. Это был мой — прощальный подарок Шаду. Из нас троих — он был настоящим моряком, а я человек насквозь сухопутный, хоть и кэнналиец по рожденью, мне напоминания о морских приключениях ни к чему.

Рокэ проводил фляжку взглядом и ничего не сказал.