Шрифт:
— Спой-спой, — поддержал его одноглазый.
А Рокэ просто протянул мне гитару. Ну что ж, моя очередь.
Вели баронессе скромнее быть, Вели ей ресницы не поднимать, Вели ей, барон… Только поздно, слышишь? Молва покатилась, как камень с вершины… Жена мол, тебе не верна Вели негодяя немедля убить, Вели баронессу везти в монастырь, Вели же, барон… Только поздно, слышишь? Труворы в округе поют о бастарде, Что был от измены рожден. Судьба в лицо — колодой карт. Перечеркни свой герб, бастард, Ты здесь чужой, на карнавале чьих-то встреч, Где Честью кормят воронье — И ты отрекся от нее… Вассал удачи уповает лишь на меч. Иди и возьми, если сможешь взять, Иди и ответь на удар ударом, Иди же, бастард, объяви свой вызов, Небрежно швыряя перчатку миру И пусть победит, кто прав. А что благородство? А в чем тут подлость? Ведь ты не виновен в своем рожденье, И если война — пусть война без правил, И если победа — любой ценою, Никто не посмеет судить. Где был Господь, когда ты звал? Пока еще молчал металл, Пока твой путь еще не брошен за порог. И горький смех корежит рот, И ты погнал коня вперед, Не разбирая перепутанных дорог. Из рук короля ты получишь титул, Женой твоей станет сама герцогиня, Ты станешь богат и фавор узнаешь, Достойнейшим будешь из всех достойных, Но это не будет финал. Удача, пой — момент настал. Каков игрок — таков финал. Уже трубит герольд в охрипшую трубу. Монета встанет на ребро, Фортуна выбросит зеро. Плати судьбой за жизнь, а жизнью за судьбу. Вели герцогине скромнее быть, Вели ей ресницы не поднимать…— Это довольно крамольная песня, — заметил Рокэ. — В ней можно проследить аналогию с Франциском I. И вообще, мы заговорили о древних песнях, а никто не спел её ни одной такой.
— Ты сам первый начал, Рубен, — упрекнул его однорукий. — Бергерские песни поёшь, вместо обещанных древних.
— Какая разница? — сказал я. — Песни хороши — это главное.
Спорить со мной никто не стал.
Пускай команду набрали практически новую, но абордажники — в этот раз Альмейда решил набрать полноценную команду, а не собирать людей, как говорят в Торке, с бору по сосенке — мало отличались от предыдущих. Точно такие же висельники, но теперь нам с Рокэ и Шадом придётся за две недели сделать из них хотя бы подобие хорошо сбитой команды. Мы гоняли их до седьмого пота — и лично я держался последние часы на чисто кэналлийском гоноре, про Шада можно сказать тоже самое, только гонор был багряноземельский, а вот Рокэ… Толи он был слишком хорошим актёром, толи действительно не уставал. Не могу сказать, что наши абордажники были полностью готовы к бою, но, думаю, без проверки этого не понять.
И вот в жаркое летнее утро «Каммориста» вновь покинула Марикьяру.
Этот поход был куда удачней предыдущего. Мы не встретили «Императрикс», который поспешил уйти к берегам Дриксен, славно погуляв в наших водах. Однако в эту «прогулка» мы взяли на абордаж несколько пиратов, совершенно обнаглевших, глядя на безнаказанность «Императрикс», парочку так и вовсе отправили на дно, выловив из воды по десятку пиратов. Наши абордажники показали себя не с самой худшей стороны, мы неизменно проламывали защиту врага или же держали их удар, лишь двое солдат погибли за время похода, да ещё троих списали на берег из-за ран. На сей раз мы не стали конвоировать корабли на Марикьяру — потопили все — а пленных пиратов высаживали в прибрежных городах Придды. Лишь один случай запомнился мне.
Тяжело гружёный галеон шёл очень медленно, хоть и все паруса были подняты. Какой-то жадный торговец решил загрузиться по самые борта — вроде бы ничего странного, однако спустя несколько минут над палубой пронёсся приказ:
— Поворот в бейдевинд! Курс зюйд-ост! Сближаемся с галеоном!
Для чего преследовать этого торговца? Вымпел над ним наш, талигойский, с цветами Кэналлоа, но капитану виднее.
— Теньент Аррохадо, приготовьте ваших людей к осмотру корабля, — обратился к Рокэ Альмейда, отнимая от глаза подзорную трубу. Они оба стояли на мостике «Каммористы».
— Разрешите спросить, — обратился к нему маркиз Алвасете, — что вы такого разглядели?
Альмейда молча перед ему трубу.
Я не удивился, когда мы подняли знак: «Остановиться! Приготовиться к проверке.» Галеон словно нехотя спустил паруса и мы легко догнали его. Швартоваться к его борту мы не стали, замерев в нескольких десятках ярдов от галеона — отсюда можно было прочесть его название, написанное на кэналлийском: «Эль торо» — «Бычок», это если на талиг. Капитан и Рокэ выстроили нас и Альмейда приказал отобрать из абордажников команду для проверки.
— Я возглавлю её, — решил Рокэ. — Со мной пойдут, — он начал перечислять имена абордажников.
— Постойте, — сказал я, когда он закончил. — Раз уж я иду с проверкой, — Рокэ назвал наши с Шадом имена первыми, — хотелось бы знать, что именно мы ищем?
— Рабов, — коротко бросил Альмейда. — Заметив нас, с галеона стали выбрасывать людей, но не думаю, что успели выкинуть всех.
— Слишком легко они остановились, — буркнул я, — и согласились на проверку.
— Ты думаешь, может быть ловушка? — спросил Альмейда.
— Вполне, — кивнул я. — Поэтому идти лучше мне с ещё двумя парнями. Если что, потеря невелика, а управиться с работорговцами мы сможем и втроём. Станет жарко — поднимем шум.
Альмейда долго глядел мне в глаза, но я взгляда не отвёл, и капитан кивнул. Взяв ещё двоих орлов, я с ними спустился в шлюпку. Парни сели на вёсла и уже через несколько минут я ухватился за сходни и поднялся на борт «Эль торо». Меня приветствовал его капитан — высокий кэналлиец по имени Хуан.
— Прошу прощения, — первым делом, представившись, сказал он, — на борту моего корабля эпидемия. Именно поэтому мы выкидывали за борт тела.
— Отчего ж вы не подняли соответствующий флаг? — поинтересовался я, как бы невзначай роняя ладонь на эфес абордажной сабли. — Да и вы не производите впечатления особенно больного.
— Болезнь весьма избирательна, — хищно усмехнулся Хуан.
— Я готов рискнуть, — одними губами улыбнулся я, — думаю, как и мои люди. Проводите нас в трюм, капитан Хуан.
Через люк, мы спустились на нижнюю палубу, а оттуда в трюм. Я неплохо разбирался в галеонах, поэтому намерено свернул не туда.