Шрифт:
После этого они начали общаться, Владимир Винокур приходил к нему в эфир и на «Русское радио», и на «Маяк».
«У меня был пароль „Рома Трахтенберг“! – рассказал Владимир Натанович. – Мне с ним было удобно, комфортно, мы перешучивались, атмосфера создавалась дружелюбная. В эфире на радио он был большой импровизатор, свободный, отвязный, но в жизни Рома был очень трогательный, наивный, в чем-то одинокий, как мне казалось. Как будто не хватало ему рядом близкого человека и некому было доверить самое сокровенное… И еще у меня создалось впечатление, что он умеет ценить человеческие отношения, хотя многие ревностно относились к нему, к его популярности. А он умел держать себя в любой обстановке и умел держать публику. Мало кто знает, но он приходил ко мне на спектакль, причем не в самый центр Москвы, а после спектакля говорил интересные вещи, тепло отзывался о моих молодых артистах. Предлагал мне в мюзикле участвовать, но у меня много работы, свой театр, и я сказал, что сложно от большого коллектива отвернуться. Он меня понял, мы перезванивались, если он звал на радиопрограммы, я откликался.
Трагедия неожиданная и не про Рому как-то, он очень жизнелюбивый, энергичный, и столько в нем было много всего. Казалось, что он не может замолчать и уйти навсегда. Мы при жизни стесняемся говорить друг другу хорошие слова, есть традиция делать это в грустные минуты на панихидах. А я ему при жизни сказал все хорошее, что о нем думаю. Он не поверил, спросил: вы издеваетесь? Он выделялся из всей тусовки, из шоу-бизнеса. У него были точные оценки, будь то передача или чье-либо выступление. Потеряли суперпрофессионала. Все о нем по-разному судили. Он был явлением, неординарным человеком. То, что он мат использовал в работе, ну так и я не рассказываю анекдот, заменяя слова…»
Диета
…Почему-то все вдруг стали говорить, что он заморил себя голодом, что резкое похудение сказалось на здоровье. На телевидение вызвали даже самого модного диетолога Москвы и заставили оправдываться. Но ведь и полнота далеко не залог здоровья. Роман был счастлив и горд собою, когда похудел. Когда показал, что и у него есть сила воли и характер. Да он и не голодал особо, по часам постоянно что-то съедал.
А голодал всерьез он только однажды, когда мы работали над книгой «Путь самца-2. Лифчик для героя». Там же и описали голодовку. Началась она с того, что я застряла в лифте, а он звонил мне на мобильный и «развлекал беседой»: «Я тебе сто раз говорил, лифты не рассчитаны на вес слонов! Ходи по лестнице». – «На себя посмотри!» – огрызалась я. Вышла я злая, а вечером мы поспорили на тысячу долларов, кто сильнее похудеет за месяц: так в книгу вошла глава «Пари».
«…Мы влезли на весы и записали вес на бумажке, под которой поставили автографы. И началась комедия. То есть я-то ничего не делал, кроме того, что закрыл рот, а Черданцева пошла обходным путем – купила ролики и поехала на ВДНХ. Я для этих мытарств даже название придумал – „Катание по мукам“. Однажды в парке ее внимание привлек гигантский верблюд, жующий траву за высоким забором. Она угостила его яблоком… Потом угостила снова… Когда пошла на третий круг, верблюд тянул морду и радовался ей как родной. Скормив все яблоки, она купила ему булочки… И только при заходе на седьмой круг она осознала ошибку. Лохматый красавец стоял уже не за решеткой, а прямо посреди тротуара у вывески „Фото на вИрблюде—150 руб. Их уже не разделял высокий забор… И тут верблюд увидел Черданцеву. Она тоже его увидела и резко начала разворачиваться, что в принципе было бессмысленно: он заметил кормилицу и радостно рванул ей навстречу, волоча за собой и стул, и сидевшую на нем, матерящуюся тетку-фотографа…“»
Еврей…
«В доисторические времена люди не знали о существовании евреев и во всех своих бедах винили темные силы природы», – Рома где-то это услышал и внес в записную книжку. Я пользовалась его записями, когда искала эпиграфы. Ему нравилось, чтобы над каждой главой был эпиграф, отражающий суть происходящего.
Однажды он мне скинул на почту кучу начатых рассказов. Обрывки мыслей. Начинал и бросал. В одном я и прочла о том, что в школе на какой-то момент он стал изгоем из-за национальности. Тогда я принесла ему книгу Вен. Ерофеева «Бесполезное ископаемое», где есть лозунг восставших негров: «Белые убили Христа! Давайте убьем всех белых!» Он даже захрюкал от смеха: «Красиво!»
Известность не спасает от страха перед разного рода нацистами. Не так давно Рома вместе с женой и водителем отправились осмотреть Троице-Сергиеву Лавру. Там среди церквей прогуливалась толпа бритоголовых юношей. Появление Романа вызвало оживление среди них. «Ну, все! Скинхеды, будут бить!» – решил он. Втроем они зашли в храм, где для них провели экскурсию. Она уже закончилась, а бритоголовые ребята все стояли неподалеку, поглядывая на двери. Рома понял, выбора нет, ждут его, и вышел. Один из молодцев направился к нему.
– Роман Львович, а мы это… Мы курсанты….Хотели у вас автограф попросить…
Жадность
«Доктор, выпишите мне таблетки от жадности. И побольше, побольше…» – Рома не скрывал, что любит деньги. Говорил, лучше пусть завидуют, чем сочувствуют. И всячески поддерживал имидж богатого человека. Он и общаться стремился с успешными людьми, к их мнению прислушивался. Он один из немногих артистов, кто в кризис не опустил гонорар, опасался, что потом на прежний уровень не вернется (что, кстати, и случилось со многими). Сидел без работы долго, переживал, но вскоре заказы пошли. Причем вся осень 2009 года у него была плотно расписана.
Рома всегда делал прогноз ситуации. Знакомых артистов учил, что зарабатывать надо, пока ты «на волне», успех может завтра уйти. Ведь столько «звезд» поверили, что будут сиять вечно, и исчезли, не успев даже квартиру купить. Он с недоумением смотрел на таких – почему у них крышу снесло? Сам он твердо стоял на земле и трезво оценивал все, что может дать шоу-бизнес.
Он вообще был хороший коммерсант. В юности одним из первых в стране начал работать «челноком». Причем успешно. Но бросил все на пике материального успеха, потому что задумался – зачем-то ведь он пришел в этот мир? Зачем-то Бог наградил его таким странным талантом – веселить людей. Он понимал, что сцена никогда не даст столько денег, сколько бизнес, и все же пошел в артисты. Так можно ли говорить, что он жил ради денег?