Эмма с сочувствием посмотрела на несчастного молодого человека:

— А что если это от вас не зависит? Что если женщина влюбится в вас, и Утопленница погубит ее в любом случае: отвечаете вы взаимностью или нет?

Джозеф растерянно смотрел в одну точку, задумчиво прикусив нижнюю губу. Вид у него был такой несчастный, что девушка едва сдержалась, чтобы не подойти и не погладить его по голове, не приласкать, не поцеловать…

«Как странно, несколько минут назад мне хотелось дать ему пощечину, — подумала Эмма, — а теперь ни о чем думать не могу, кроме его губ».

Эта мысль встревожила девушку. Ведь она едва знала Джозефа, а уже представляла их поцелуй. Прежде она была довольно сдержанна с мужчинами. От подруг знала, как легко поддаться чувствам, поэтому всегда была осторожна. Однако сейчас она отбросила свою осмотрительность и готова броситься в омут чувств с головой!

«Дура, — сказала она себе. — Джозеф, конечно, симпатичный мужчина, но он глубоко несчастен, и твои эмоции вызваны лишь сочувствием к его трагичной судьбе. Тебе ни в коем случае не стоит влюбляться в него, потому что это опасно! А вдруг Утопленница действительно заключила договор с дьяволом, кто знает…»

Хэмптон прервал ее раздумья:

— Когда вы собираетесь вернуть фонарик мальчугану?

— Завтра.

— Давайте встретимся!

Он сказал это немного поспешно и покраснел: казалось, что он и сам не ожидал от себя таких слов. Но слово не воробей. Что сделано — то сделано. Джозеф приосанился и повторил с достоинством:

— Я бы с удовольствием встретился с вами еще раз.

Эмма в изумлении уставилась на него.

— Вы приглашаете меня на свидание? — игриво спросила она.

Одна половина ее души была вне себя от счастья: симпатичный парень сам ищет встречи с ней! Но вторая половина, более прагматичная, говорила: «Это рискованно! Не забудь о призраке и о той опасности, которая грозит влюбленной в него женщине!»

«Соглашайся!» — твердило сердце.

«Найди повод, чтобы отказаться!» — упорствовал разум.

— За этой дверью, — сказал он, видя сомнения девушки, — фамильная библиотека. Там очень много книг, в том числе и юридических. Может, вас, как будущего адвоката, это заинтересует?

Эмма посмотрела на массивную темную дверь из красного дерева.

— Определенно.

— Некоторые из книг очень старые, — продолжал Джозеф. — Они сохранились еще с тех времен, когда в каждом герцогстве и графстве были свои законы. Многие из книг написаны от руки. Мне даже жаль, что такие редкие, уникальные произведения влачат жалкое существование в этом ужасном доме, никому не известные и никем не признанные. Я уж не говорю о том, что условия для хранения книг здесь, наверное, не самые подходящие. Хотя я поставил в библиотеку приборы, которые поддерживают необходимый для старых книг микроклимат. Я бы с удовольствием передал все книги музеям, кое-что продал бы на аукционах, но сначала нужно отделить ценные экземпляры от пустышек, хорошо сохранившиеся от не очень. Для этого, признаюсь, у меня нет ни желания, ни нужных знаний. Если вы согласитесь мне помочь, я вам заплачу.

Эмма замахала руками:

— Об оплате даже речи быть не может. Старые книги всегда интересовали меня. Я могу часами сидеть в антикварных лавках и перелистывать старинные тома.

— Значит, решено? Вы мне поможете? — обрадовался Джозеф.

— С превеликим удовольствием, — улыбаясь, кивнула Эмма. Ей стало гораздо легче: вот и нашлась причина для очередной встречи. Они смогут вместе работать и при этом лучше узнать друг друга.

Внезапно стены замка задрожали, и они услышали страшный визг. Эмма испуганно посмотрела на Джозефа.

— Думаю, Утопленница Мэри не одобряет наше решение, — угрюмо произнес тот.

От страха Эмма едва могла дышать. Привидение, видимо, слушало их разговор, который ему настолько не понравился, что оно решило проявить себя.

Одним глотком девушка допила вино:

— Теперь мне и в самом деле нужно идти. Тетя меня, наверно, уже потеряла.

— Я провожу вас! — поднялся Джозеф. Он заметил, что Эмма собирается отказаться. — Нет-нет, никаких возражений! Я не позволю вам идти через лес в одиночестве.

— Хорошо, но только до конца леса. Если люди в деревне увидят нас вместе, пойдут слухи. Мне, конечно, все равно, ведь, когда закончатся каникулы, я уеду в город, а ваш-то дом здесь.

— Мне тоже все равно, — отмахнулся хозяин дома. — Я мало с кем общаюсь. Все шарахаются от меня, как от прокаженного, из-за всех этих жутких историй о замке. Я понимаю, что они боятся не меня, а привидения, которое неотступно следует за мной. Наверно, я бы реагировал точно так же, будь я на их месте.