Шрифт:
Он вспомнил свою коронную идею – нет на земле страны, где бы любовь не обращала влюбленных в поэтов, – и прорвался альбомной рифмой:
– Выпрекрасны, точнороза,Толькоразницаодна:Розавянетотмороза,Вашапрелесть – никогда!Пёстрокрылка была без ума:
– Мальчики, вымальчики,Вредныесердца:Насловахвылюбите,Наделе – никогда!– Я буду любить тебя до бесконечности! – поклялся он.
На следующий день он упал к ногам Галки Подгориной:
– Я ате… ист… Но с этой минуты я верю. Бог есть. Это – ты!
Она попросила встать и дохнуть.
– Для смелости…
Галка примирительно улыбнулась:
– И что делать с тобой, сердечный разбойник?
– Любить! – картинно посоветовал Сергей.
Раз идёт Галка по парку – Сережка.
Сидит на скамейке с рыженькой принцессой и что-то пылко ей твердит. Никак про розы?
Прошла мимо – не глянул даже.
«Хорошо. На первый раз я тоже не видела».
Но через месяц, когда с неземной нежностью Сережка целовал другого ангела с чёлочкой, как у неё, Галка взорвалась.
Она нежданно выросла между ними, как атомный грибок, свирепо вращая белками.
Ангел испуганно удалилась.
– Что это? – спрашивает Галка.
– Испытание твоей верности. Я верен только тебе. Но это не значит – время делать оргвыводы о женитьбе. Жизнь ещё проверит верность друг другу, наставит столько барьеров. Зачем ждать, пока встанут барьеры сами, надо искать их и брать.
– С чёлочкой – барьер?
– Он, матушка, он.
Сергей порхает от барьера к барьеру и не торопится официально засвидетельствовать свою верность бедной Галке, которая так наивно ждёт от мотылька Сержа чего-то серьёзного.
Галка не выдержала испытания и пришла в редакцию.
– Будьте добры, напишите такой фельетон, чтоб он прочитал и умер. Это моё последнее желание.
Я почесал за ухом:
– А если не умрет?
– Тогда, наверно, я умру.
При мысли, что такая прелестница может уйти в мир иной, я отчаялся без раздумий распатронить вертопраха:
– Его фамилия? Где работает?
Галка долго тёрла нежный лобик и ничего путного не выдавила.
Она ничего не знала о своём сердечном разбойнике, если не считать, что он автор афоризма «Ах, любовь – это сон упоительный!», что он поёт: «На Дерибасовской открылася пивная» и читает стихи про розу с разницей.
– А по идее, ему б надо указать на дверь, когда пьяным объяснялся, – сказала Галка. – Но меня заинтриговало: а что потом, за объяснением, за испытанием?
Мне не жалко Галку. Я сказал, напишу фельетон о ней персонально. В назидание ветрушкам.
В Галкиных глазах гневно сверкнула молния.
Грома почему-то не было.
Гром благоразумно воздержался от стука.
1964
Генеральские игры
Если Господь создал человека по своему образу и подобию, то ему надо ещё много работать над собой.
Б. ЗамятинУ генерала Разборова умерла жена.
Ну, похоронил…
Благородно горюет целую неделю, горюет вон уже вторую…
Лёг – один, встал – один. Ни шуму, ни прений.
Как-то до грубости странно.
И первой эту странность заметила старинная приятельница покойной.
Заметила и усердно так говорит:
– Вы, Иван Николаевич, петушок ещё крепенький. Не страдать же век. Подыщу-ка я вам пеструшечку поинкубаторней.
– Поищите, поищите, тётя Люся.
Так и сказал: тётя Люся. Тем самым намекая, чтоб она не начала свои глубокие поиски и предложения с себя.
Дня через два звонит тётя Люся:
– Иван Николаевич! Нашла я вам компромисс. Ждите. Сегодня приведу.
И первая мисс ему не понравилась.
Не понравилась и вторая, и третья…
И осерчал тогда генерал. Подумал:
«Ну что эта тётя таскает мне вторсырьё? Одни братские могилы – упасть, обнять и заплакать! [15] Что тут у меня, шлакоотвал? [16] Давай, Ванюшок, меняй тактику подбора. Сделай игрой…»
15
Братская могила: упасть, обнять и заплакать – о толстой женщине.
16
Шлакоотвал – кладбище.