Она открыла рот, затем закрыла его, боясь брякнуть что-нибудь глупое.

– Скажем так, я легко приспосабливаюсь. Вам понравится эта комната. – Она толкнула дверь. – Она довольно комфортная и обжитая.

Проигнорировав ироничное замечание Кирби, Адам зашел внутрь. Почти час они блуждали по комнатам. Он понял, что недооценил истинный размер дома. Залы извивались и ломались острыми углами, комнаты возникали там, где их меньше всего ожидалось увидеть, некоторые огромные, некоторые крошечные. Если не повезет, – подумал Адам, работа отнимет много времени.

Толкнув двойную тяжелую резную дверь, Кирби впустила его в двухуровневую библиотеку, размером сопоставимую с двуспальными апартаментами. Пол покрывали поблекшие ковры персикового цвета. Дальняя стена сверкала алмазным стеклом, украшавшим большинство окон в доме. Остальные стены от пола до потолка были уставлены книгами. Взгляд выхватил Чосера рядом с Лоуренсом. Кинг прислонился к Мильтону. Не было даже намека на какой-либо порядок. В ноздри проник сильный запах кожи, пыли и лимонного масла.

Книги полностью поглотили комнату, и места для картин не осталось, зато здесь были скульптуры.

Адам пересек помещение и взял фигурку жеребца, вырезанную из древесины грецкого ореха. Свобода, грация, движение, казалось, заиграли в его руках. Он словно почувствовал на ладони ровное сердцебиение.

Был там и бронзовый бюст Фэйрчайлда на высоком круглом постаменте. Творцу удалось запечатлеть проказливость, энергию, но кроме этого – ум и благородство.

В тишине Адам бродил по комнате, исследуя каждый уголок, а Кирби наблюдала за ним. Он заставлял ее нервничать, а она всячески пыталась не обращать на это внимания. Нервозность она чувствовала крайне редко и никогда в этом не признавалась. Ее работы рассматривали и раньше. В конце концов, что еще нужно художнику, если не признание? Она стояла молча, сцепив пальцы. «Его мнение едва ли имеет значение», – решила она для себя и облизнула пересохшие губы.

Адам взял кусок мрамора, который изображал неистовое пламя. Несмотря на белый цвет материала, огонь казался реальным, а прикосновение языков каменного пламени почти ощутимым. Кирби обладала даром создавать жизнь, так же как и ее отец.

На мгновение Адам забыл о цели своего визита, размышляя о женщине и о художнике, живущем внутри ее.

– Где вы учились? – Он обернулся и посмотрел на нее спокойными карими глазами.

– В школе искусств во Франции, но на самом деле меня обучал отец.

Адам крутил в руках кусок мрамора – даже самое заурядное воображение могло представить, какой жар исходит от этого творения. Адам почти чувствовал его запах.

– Давно ли вы занимаетесь скульптурой?

– Серьезно? Около четырех лет.

– Тогда какого черта у вас прошла всего одна выставка? Почему вы похоронили все это здесь?

Злость. Кирби приподняла бровь, она всего лишь хотела понять его характер и никак не ожидала, что он осмелится вмешиваться в ее работу.

– Будет еще одна этой весной, – невозмутимо произнесла она, пожав плечами и ощущая дискомфорт. – Ее организует Чарли Ларсон. На самом деле, меня хотели заставить выставляться в другом месте. Но я не была готова.

– Это глупо. – Он посмотрел на мрамор так, словно впервые увидел его. – Невероятно глупо.

Почему она вдруг стала такой ранимой, увидев свое творение в руках Адама? Отвернувшись, Кирби провела пальцем по бронзовому носу отцовского бюста.

– Повторяю, я не была готова. – Она недоумевала, зачем вообще все ему объясняет. – Я должна была быть уверена, понимаете? Всегда найдутся люди, которые скажут, что меня протащили на папиных фалдах. Ничего удивительного. Я должна была знать точно. Я должна была знать.

Адам не ожидал такой чувствительности, искренности и уязвимости. Это потрясло его так же, как и ее страстность.

– Теперь вы знаете.

Она снова повернулась, склонила голову:

– Теперь знаю.

Слабо улыбнувшись, Кирби забрала у него кусок мрамора.

– Я никогда никому об этом не рассказывала, даже папе. – Взгляд ее был спокоен, мягок и серьезен. – Интересно, почему вам рассказала?

Адам коснулся волос Кирби – хотел сделать это с самого утра, с тех пор, как увидел игру солнечных лучей в шелковых прядях.

– А мне интересно, почему я так этому рад.

Кирби отступила. Сложно контролировать желание, внезапное и сильное, но нельзя было забывать об осторожности.

– Ну, я полагаю, нам стоит подумать об этом. Вот и закончилась первая часть нашего путешествия. – Она вернула на место мраморное пламя и слабо улыбнулась. – Ваши вопросы и комментарии.

Адам понял, что затронул потаенный уголок души Кирби, но ее это, похоже, не волновало.

– Ваш дом… огромен, – сказал он; она широко улыбнулась. – Жаль, нет рва и дракона.