Шрифт:
— Я не знаю… Это так неожиданно…
Он подождал и спросил:
— Глэдия, скажите честно, как вам живётся с Сантириксом?
Она недоуменно посмотрела на него, словно не понимая причины смены темы разговора, но потом сообразила, о чём идёт речь.
— Мы живем хорошо.
— Вы счастливы?
— Я не несчастлива.
— Я что-то не слышу восторга.
— Надолго ли его могло хватить, даже если он и был?
— Вы предполагаете когда-нибудь иметь детей?
— Да.
— Планируете изменить брачный статус?
Она решительно покачала головой:
— Пока нет.
— В таком случае, моя дорогая Глэдия, если вы хотите совета довольно скучного человека, чувствующего себя до отвращения старым, — откажитесь от приглашения. Я помню то немногое, что вы рассказали мне после отъезда Бейли с Авроры, и, сказать по правде, вывел из этого куда больше, чем вы, вероятно, думаете. Если вы увидите его, то можете испытать разочарование, ваши приятные воспоминания могут не ожить, или — что ещё хуже — погибнет ваше хрупкое спокойствие, и вы его не обретете вновь.
Глэдия, бессознательно думавшая именно так, решила, что такое предположение, как только оно выразилось в словах, следует отбросить.
— Нет, Хен, я должна его увидеть. Но я боюсь ехать одна. Вы поедете со мной?
Фастольф чуть заметно улыбнулся:
— Меня не приглашали, Глэдия. Да и в любом случае я вынужден был бы отказаться. В Совете будет важное голосование. Это государственное дело, и я не могу отсутствовать.
— Бедный Хен!
— Да уж, действительно, бедный я! Но вы не можете ехать Одна. Насколько мне известно, вы не умеете вести корабль.
— О, я думала, меня отвезут…
— На коммерческом транспорте? — Фастольф покачал головой. — Это абсолютно невозможно. Если вы воспользуетесь Коммерческим транспортом, это будет означать, что вы открыто посещаете земной корабль на орбите, и потребуется специальное разрешение, на что уйдёт не одна неделя. Если вы не хотите ехать, Глэдия, вам не придётся мотивировать свой отказ нежеланием видеть Бейли: бумажная волокита займет много времени, а Бейли, конечно, не сможет ждать так долго.
— Но я очень хочу видеть его, — решительно возразила Глэдия.
— В таком случае можете воспользоваться моим личным космическим кораблем и возьмите с собой Дэниела. Он прекрасно управляет им и так же, как и вы, будет рад повидать Бейли. О путешествии мы никому не сообщим.
— Но у вас могут быть неприятности, Хен.
— Будем надеяться, что никто не узнает или сделает вид, что не узнал. А если кто-нибудь и поднимет шум, я всё улажу.
Глэдия опустила голову и задумалась.
— Простите меня, Хен, что я так эгоистична и могу навлечь на вас неприятности, но я хочу поехать.
— Ну и поезжайте.
5а
Корабль оказался маленьким, меньше, чем предполагала Глэдия. Вообще-то он был удобным, но кое-что в нём пугало. Он был так мал, что не имел аппаратов псевдогравитации, и ощущение невесомости побуждало Глэдию к забавной гимнастике и постоянно напоминало, что состояние, в котором она находится, ненормально.
Она была космониткой. Все пять миллиардов космонитов, живших в пятидесяти мирах, гордились этим названием. Но многие ли из называвших себя космонитами в самом деле были космическими путешественниками? Очень немногие. Процентов восемьдесят никогда не покидали мир, где родились, да и из оставшихся двадцати процентов вряд ли кто-нибудь летал в космос более двух-трёх раз. «Какая я космонитка?» — угрюмо думала Глэдия, Она всего один раз летала — с Солярии на Аврору семь лет назад. Теперь она летит на маленькой космической яхте всего лишь за пределы атмосферы, на какие-нибудь сто тысяч километров, с каким-то человеком — нет, даже не с человеком — в гости.
Она быстро взглянула на Дэниела, сидевшего в маленькой пилотской кабине…
Она никогда нигде не была только с одним роботом. На Солярии в её распоряжении их были сотни и тысячи, на Авроре — десятки, а здесь всего один.
— Дэниел!
— Да, мадам Глэдия!
Он не сводил глаз с приборов.
— Ты рад, что снова увидишь Элайджа Бейли?
— Не знаю, мадам Глэдия, как лучше описать моё внутреннее состояние. Наверное, оно аналогично тому, что люди называют радостным.