Шрифт:
Кто-то из толпы выкрикнул:
— всё же он один из нас, а не гнусный тираниец.
Другой перебил его:
— Автарх хотел примкнуть к мятежному миру. Он думал не только о себе.
— Да, он хотел войти в мятежный мир не только со своей организацией, — голос Байрона гремел над толпой. — Он хотел соблазнить их Линганой; он предложил бы им альянс с Хенриадами. И за это, он был уверен, мятежный мир даст ему всё, что он попросит. Разве это не мысли собственника и эгоиста?! И потом, не подвергал ли он неоправданному риску ваши жизни? А мой отец? Он был верным другом свободы и чести. Но он был слишком популярен, и Автарх убрал его с дороги. Автарх может переступить через любого из вас. Можно ли чувствовать себя в безопасности рядом с таким человеком?
— Верно, — веско заявил Ризетт. — Он прав, ребята.
Внезапно тот же самый голос из заднего ряда спросил:
— А мятежный мир? Автарх знал его координаты. А ты их знаешь?
— Об этом мы поговорим позже. Сейчас надо обдумать, какую дорогу мы изберём после…
— Минуточку, мой дорогой юный друг, — раздался тихий прерывистый голос, и Байрон в ужасе оглянулся.
Пятьдесят человек команды вскочили на ноги, но все они пришли на совет безоружными. Их окружил отряд тиранийских воинов, и сопротивление было бесполезным.
А за спиной Байрона и Ризетта с бластером в каждой руке стоял Саймок Аратап.
Двадцать
ГДЕ?
Аратап внимательно изучал стоящую перед ним четверку. Майора Андроса с ним больше не было, улетела и тиранийская эскадра.
Остался только флагманский корабль, его команда, и он, Аратап. Лично. Линганийская команда также отбыла.
Он медленно произнес:
— Позвольте предупредить вас, леди и джентльмены. Корабль Автарха в настоящее время под конвоем направляется в Тиранию в сопровождении майора Андроса. Вся команда, в соответствии с законом, предстанет перед судом за измену. Но вот что мне делать с вами?
— Учтите, — заговорил сидящий рядом с ним Хенрик с Родии, — что моя дочь — совсем молоденькая девушка. Она была вовлечена во всё это помимо её воли. Артемида, дитя моё, скажи им, что…
— Твоя дочь, — прервал его Аратап, — будет, несомненно, освобождена. Как мне известно, её руки просит тиранийский придворный. Я не забыл этого.
— Я выйду за него замуж, — вмешалась Артемида, — если вы освободите остальных.
Байрон полупривстал, но Аратап жестом усадил его на место. Тиранийский Представитель усмехнулся:
— Моя милая леди! Не требуйте от меня невозможного. Я не Хан, а всего лишь один из его слуг. У меня есть только одно право — судить его по справедливости. Так что же вы предлагаете?
— Моё согласие на замужество.
— А оно никому не нужно. Ваш отец уже дал его за вас. Вы можете предложить что-нибудь ещё?
Аратап ожидал взрыва негодования. Ему в глубине души была неприятна его роль. Девушка могла также разразиться слезами, что произвело бы соответствующее впечатление на молодого человека. Ведь они явно влюблены друг в друга. Он определил для себя, что девушка очень привлекательна. Жаль, что она достанется этому старцу, Похангу.
Но она вела себя странно. Она, казалось, не собиралась падать без чувств. Отлично, подумал Аратап. У неё сильная воля. Поханг ещё хлебнет с ней горя.
Он обратился к Хенрику:
— Ты просишь о снисхождении также для твоего кузена?
Губы Хенрика беззвучно шевелились.
Джилберт воскликнул:
— Я не нуждаюсь ни в каком снисхождении! Я не хочу от Тирании ничего. Прикажите убить меня.
— К чему эта истерика? — удивился Аратап. — Вы отлично знаете, что я не могу расстрелять вас без суда.
— Он мой кузен, — прошептал Хенрик.
— Это тоже будет учтено. Но не следует рассчитывать на то, что ваша служба Хану влечёт за собой дополнительные поблажки. Думаю, ваш родственник скоро усвоит этот урок.
— Он был удовлетворен реакцией Джилберта. Этот балбес, по-видимому, и в самом деле ищет смерти. Самое страшное наказание для него — оставить его в живых.
Перейдя к Ризетту, Аратап задумался. Это был один из людей Автарха. В связи с этим он обладал некоторой неприкосновенностью. Он сказал:
— Вы — глупец, который служит предателю. Лучше перейдите на службу к нам.
Ризетт фыркнул.
Аратап продолжил:
— Если вы дорожите своей воинской честью, вы можете потерять её. Вас будут судить публично, и все узнают, что вы глупец из глупцов. Жаль…
— Но я думаю, мы могли бы поторговаться, — сказал Ризетт.
— Поторговаться?
— У вас есть только массометр. Разве вам не хочется иметь другое современное оборудование?
Аратап отрицательно покачал головой.