— Ой, Каспалов, только с нами не надо сентиментальничать, ладно? Когда мы придём к власти, мы соберём тут всё по кусочку и выстроим заново. Запустим в дело старые джоранумитские лозунги насчёт всенародного правительства — пусть поиграют маленько во власть, — а когда мы утвердимся по-настоящему, создадим то правительство, которое нам будет нужно. И Трентор станет лучше, Империя сильнее. Можно будет создать нечто вроде совещательного органа, в работе которого участвовали бы представители различных миров — эти тоже пусть болтают, о чём хотят, тешат себя мыслью о том, что решают вопросы глобальной важности, а править будем мы.

Каспалов нервно потирал руки и, видимо, не знал, что сказать.

Намарти притворно улыбнулся:

— Вы сомневаетесь? Не бойтесь, мы не проиграем. Всё идёт хорошо и дальше будет идти хорошо. Император не знает о том, что происходит. Не имеет ни малейшего понятия. А нынешний премьер-министр — математик. Он, правда, одолел Джоранума, но с тех пор бездействует.

— Но у него же есть эта… как её…

— Не вспоминайте, Джоранум свихнулся на этой ерунде, но это всё из-за того, что он был микогенец. И насчёт робота он потому и клюнул так легко, что он оттуда, из Микогена. Ничего у этого математика нет такого…

— А, вспомнил: не то исторический психоанализ, не то ещё как-то. Я слышал, как-то Джоранум сказал…

— Не вспоминайте. Делайте своё дело. Вы у нас за что отвечаете? За вентиляцию в секторе Анемория, верно? Вот и отлично. Нарушьте её работу, а как — сами придумайте. Можно устроить так, что что-то там перекрывается, и тогда растёт влажность или распространяются какие-то особые запахи, да мало ли что. Никто от этого не умрёт, так что не надо взывать к небесам и каяться в смертных грехах, ясно? Вы всего-навсего создадите людям временные неудобства и подстегнёте в них недовольство жизнью. Можем мы на вас рассчитывать?

— Да, но то, что может оказаться всего лишь временными неудобствами для молодых и здоровых, вряд ли окажется таковым для детей, стариков, больных…

— А вы что же, считаете, что прямо-таки никто и пострадать за правое дело не должен?

Каспалов растерянно пробормотал что-то нечленораздельное.

— Без жертв в этом мире ничего не добьешься. Так не бывает, чтобы никто не пострадал, — сказал Намарти. — Делайте своё дело. Постарайтесь, если вы такой уж совестливый, сделать его так, чтобы пострадало как можно меньше народу, но дело сделайте!

— Послушайте, руководитель! — воскликнул Каспалов. — Я должен сказать вам ещё кое-что.

— Ну, говорите, — устало пробурчал Намарти.

— Уже не первый год мы ковыряем дырки в инфраструктуре Трентора. Ну, хорошо, допустим, настанет день и мы наковыряем их столько, что чаша народного терпения переполнится, а вы этим воспользуетесь для свержения правительства. Как именно вы собираетесь осуществить это?

— Вы хотите узнать, как мы в точности это осуществим? — Да.

— Чем резче мы ударим, тем меньше будет объём поражений, тем успешнее будет проведено хирургическое вмешательство. — Намарти медленно, неохотно проговорил: — Я пока не решил, как именно будет выглядеть этот «хирургический удар». Но он будет нанесен. А до тех пор… Так вы будете делать свою работу?

Каспалов обреченно понурил голову.

— Да, руководитель.

— Каспалов, вы можете идти, — резко сказал Намарти и махнул рукой.

Тот встал, развернулся и вышел. Намарти проводил его взглядом и сказал человеку, что сидел по правую руку от него:

— Каспалову больше доверять нельзя. Он продался. Он хочет предать нас и именно затем выспрашивает насчёт моих планов на будущее. Приглядите за ним.

Все трое кивнули, встали и ушли. Намарти остался в одиночестве. Дотянувшись до выключателя, он нажал на кнопку и отключил подсветку стен. Лишь маленький квадратик света, лившегося с потолка, рассеивал сгустившийся мрак. Думал он вот о чём: «Во всякой цепи бывают слабые звенья, от которых нужно избавляться. Мы и в прошлом так поступали и в итоге имеем неприкасаемую организацию».

Он зловеще ухмыльнулся. Всё шло как надо. Кое-какие паутинки протянулись и во Дворец — не слишком прочные, не слишком надёжные, но протянулись-таки. Ничего, скоро они станут прочнее.

Уже несколько дней подряд стояла хорошая погода — теплая и солнечная, такое на незащищенной куполами дворцовой территории случалось крайне редко.

Гэри помнил: Дорс как-то рассказывала ему о том, почему именно этот район Трентора, где зимы были так холодны и так часто лили дожди, был выбран местом постоянной резиденции монархов.