От Андорина явно не укрылось подчеркнутое внимание, с которым рассматривал его Селдон. Губы его слегка дрогнули, произнося какое-то короткое слово. Правая рука Рейча показалась из-за спины, и в ней был зажат бластер. Одновременно с ним выхватил бластер из кармана и Андорин.

Селдону стало жутко. Как они могли пронести бластеры на дворцовую территорию? Началась паника, раздались выкрики: «Измена! Измена!» Все бросились врассыпную.

Но Селдон смотрел только на бластер в руке Рейча, нацеленный прямо в него. А Рейч смотрел на него, словно не узнавал отца. Селдон в ужасе понял, что сын вот-вот выстрелит и что он сам — на волоске от смерти.

Селдон отлично знал, каково действие бластера. Тихий звук наподобие вздоха, и от того, в кого стреляют, остаётся мокрое место.

Селдон понимал, что погибнет раньше, чем услышит этот звук, и поэтому был просто поражён, когда расслышал этот самый вздох. Он часто заморгал и, не веря своим глазам, осмотрел себя с головы до ног.

Он что, жив?

Рейч всё так же стоял перед ним, застыв с взведенным бластером. Он не двигался и напоминал выключенный автомат.

За его спиной на земле в луже крови скорчилось то, что осталось от Андорина, а рядом с ним с бластером в руке стоял садовник. Вот он откинул капюшон и оказался женщиной с короткой стрижкой.

Смело посмотрев на Селдона, она сообщила:

— Ваш сын знает меня под именем Манеллы Дюбанкуа. Я — офицер службы безопасности. Сообщить вам мой регистрационный номер, господин премьер-министр?

— Не нужно… — вяло пробормотал Селдон. На сцене событий уже появилась императорская охрана. — Но мой сын! Что с ним такое?!

— Думаю, это десперин, — объяснила Манелла. — Но не волнуйтесь, он выводится из организма. Простите, — сказала она, шагнув вперёд и забирая бластер из окаменевшей руки Рейча, — что я не вмешалась раньше. Я была вынуждена ждать развязки, но чуть было не опоздала.

— Я тоже. Рейча нужно отвести в дворцовую больницу.

Тут из Малого Дворца донесся приглушенный шум. Селдон решил, что, наверное, Император и вправду смотрел из окна за происходящим. Если так, то он уж точно вышел из себя.

— Прошу вас, позаботьтесь о моём сыне, мисс Дюбанкуа, — попросил Селдон. — Мне нужно повидаться с Императором.

Обегая стороной толпы, запрудившие Большие Лужайки, Селдон бесцеремонно ворвался в Малый Дворец. Терять было нечего — Клеон всё равно вне себя.

Но внутри, на ступеньках полукруглой лестницы, в окружении потрясенных сановников, лежало тело Клеона Первого, Его Величества Императора Галактики, или, вернее, то, что от него осталось. Только по императорской мантии и можно было догадаться, кто стал жертвой выстрелов. А к стене, скрючившись, прижался, в ужасе бегая глазами по бледным как полотно лицам вельмож, не кто иной, как Мандель Грубер.

Селдон подошёл к Груберу, наклонился и поднял с ковра бластер, валявшийся у ног садовника. Бластер явно принадлежал Андорину. Селдон шёпотом спросил:

— Грубер, что ты наделал?

Грубер, спотыкаясь на каждом слове, запричитал:

— А все… бегали… кричали там… А я и подумал: кто узнает-то?.. Все подумают… это кто-то другой… убил… Императора. А после… убежать… не успел…

— Но, Грубер… Почему?! Почему?!

— Чтобы не быть главным садовником… — пролепетал Грубер и упал в обморок.

Селдон в ужасе уставился на него.

Вот так всё вышло. Он жив. Рейч жив. Андорин мертв, и теперь джоранумитскоё подполье будет выслежено до последнего человека и ликвидировано.

Центр сохранен в соответствии с указаниями психоистории.

И всё же этот несчастный человек, движимый поразительно тривиальной причиной — такой тривиальной, что она-то как раз и не была учтена в анализе и прогнозе, — взял и убил Императора.

«И что же нам теперь делать? — в отчаянии думал Селдон. — Что теперь будет?»

Венабили, Дорс…Многие моменты в жизни Гэри Селдона носят характер легендарный, несут отпечаток неточности, и обрести его безупречную с фактологической стороны биографию практически невозможно. Пожалуй, самое загадочное в жизни Селдона — это его супруга, Дорс Венабили. Сведения о ней крайне скудны. Достоверно известно лишь то, что она родилась на Цинне и впоследствии стала работать на историческом факультете Стрилингского университета на Тренторе. Вскоре после того, как она приступила к этой работе, она познакомилась с Гэри Селдоном и стала его неразлучной спутницей на двадцать восемь лет. В действительности жизнь её так же изобилует вымыслами, как и жизнь самого Селдона. Существуют совершенно неправдоподобные рассказы о её необыкновенной физической силе и ярости, за которую она была прозвана Тигрицей. Но её исчезновение гораздо более загадочно, чем появление, поскольку с определённого момента времени всякие упоминания о ней исчезают, и что с ней произошло, непонятно.