Шрифт:
— Слушай, пока есть ещё время вернуться, — предупредила его Дорс. — И я тебе советую это сделать.
— Думаешь, я испугался, струсил? Ничего подобного. Просто гадаю, что там, за этой дверью, вот и всё. Если там ничего нет… — Он помолчал, потом решительно произнес: — Значит, там ничего нет!
Селдон решительно шагнул вперёд, коснулся двери, она тихо, медленно открылась… и Селдон резко отшатнулся — такой яркий свет хлынул из дверного проёма.
Ослепительный свет, а в его лучах — фигура, но чья? Лицом к двери… светящиеся глаза, руки приподняты, одна нога немного выставлена вперёд… Человек? Но откуда этот желтоватый металлический блеск? На нём туника! Нет, никакая не туника.
— Это… робот! — в ужасе пробормотал Селдон. — Но он металлический.
— Хуже того, — сказала Дорс, быстро обойдя фигуру кругом, — он не следит за мной глазами. Руки у него не движутся. Он мертв. Если роботы могут быть живыми.
И в это мгновение из-за спины робота вышел человек — этот-то уж точно был человеком — и сказал:
— Может быть, и так. Зато я живой.
Действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, Дорс шагнула вперёд и встала между незнакомцем и Селдоном.
57
Селдон мягко отстранил Дорс.
— Не надо, Дорс. Это же наш старый приятель, Протуберанец Четырнадцатый.
Старик, через плечо которого была переброшена двойная красная сумочка, что, по всей вероятности, говорило о том, что он — Верховный Старейшина, сказал:
— А ты — варвар Селдон.
— Конечно, — кивнул Селдон.
— А это, в мужском одеянии, варварша Венабили.
Дорс промолчала.
— Ты прав, варвар, — сказал Протуберанец Четырнадцатый. — Я не причиню тебе вреда. Прошу садиться. Садитесь. Ты не Сестра, варварша, и можешь остаться. Садись и помни, что ты — первая женщина, кому позволено здесь сесть. Это великая честь.
— Я так не считаю, — огрызнулась Дорс.
Протуберанец Четырнадцатый кивнул.
— Как будет угодно. Я тоже присяду, поскольку хочу задать вам кое-какие вопросы, а стоя беседовать не слишком удобно.
Все трое уселись в уголке. Селдон нет-нет, да и поглядывал на металлического робота.
— Это — робот, — объявил Протуберанец Четырнадцатый.
— Знаю, — кивнул Селдон.
— Я знаю, что ты знаешь. А теперь скажи, зачем вы здесь?
Селдон посмотрел на Протуберанца Четырнадцатого в упор и ответил:
— Чтобы посмотреть на робота.
— Но известно ли тебе, что никому, кроме Старейшин, не позволено входить в алтарь?
— Не то чтобы известно, но я догадывался, что это так.
— А известно ли тебе, что варварам нельзя переступать порог Святилища?
— Мне говорили об этом.
— Но ты пропустил это мимо ушей, так?
— Я уже сказал: мы хотели увидеть робота.
— А известно ли тебе, что ни одной женщине, даже Сестре, не позволено входить в Святилище, кроме как по особым дням?
— Мне говорили об этом.
— А известно ли тебе, что женщинам запрещено переодеваться в мужскую одежду? В пределах Микогена это запрещено делать и варваршам.
— А вот этого мне не говорили, но, правду сказать, я не удивлён.
— Хорошо. Главное, чтобы ты всё это понимал. Итак, зачем ты хотел посмотреть на робота?
Селдон пожал плечами:
— Любопытно было. Просто я никогда не видел робота и даже не знал, что роботы существуют.
— А откуда ты узнал, что они существуют? Откуда ты узнал, что здесь, именно здесь есть робот?
Селдон помолчал, затем покачал головой:
— На этот вопрос я отвечать не буду.
— Именно за этим тебя послал в Микоген варвар Челвик? Чтобы ты изучал роботов?
— Нет. Варвар Челвик послал нас сюда затем, чтобы здесь мы обрели покой и безопасность. Но… понимаете. Мы — учёные. И я, и доктор Венабили. Знания — это наша работа. Собирать знания — это наша задача. О Микогене мало что знают за его пределами, а нам бы хотелось побольше узнать о вашей жизни, ваших обычаях, вашем мышлении. Это вполне естественное желание, и мне кажется, от такого желания никакого вреда быть не может.
— Ясно. Но зато мы не хотим, чтобы внешние миры и другие племена знали о нас. Это — наше естественное желание, и намсудить, так ли безвредно ваше желание побольше о нас разузнать. А потому я вновь спрашиваю тебя, варвар: откуда ты узнал, что здесь есть робот — в Микогене вообще и в этом помещении в частности.
— Да так… слух прошёл, — попытался отговориться Селдон.
— Ты говоришь правду?
— Да, правду.
Взгляд умных голубых глаз Протуберанца Четырнадцатого стал более острым, пронзительным. Он спокойно, не повышая голоса, проговорил: