Она подняла брови и широко распахнула глаза.

– Не могу себе представить, как это дочь пирата вдруг очутилась на вершине утеса в прерии. Вам, должно быть, почудилось.

Ни один мужчина не в состоянии прервать такой бессмысленный разговор, как этот. Слава богу, у нее хватило приличия завести другой. Склонив головку набок, она призналась:

– Вы знаете, мне как-то не по себе. Где-то я вас видела, только не помню где, а я всегда запоминаю людей. Где это могло быть? Не помните, а?

Я знал, что это могло быть все там же. Мои фото не так часто появлялись в газетах, как фото президента Египта или даже Ниро Вульфа, однако они были. Я улыбнулся и покачал головой.

– Я бы не забыл такой встречи. Так что напрашивается единственное объяснение: я вам приснился.

Она рассмеялась.

– Ол райт, теперь мы с вами в расчете. А все-таки жаль, что я забыла. Разумеется, я могла встретить вас в ресторане или в театре, но, если это так и я после этого вас запомнила, вы распухнете от самомнения. Впрочем, здесь из вас быстро выпустят воздух. Хоть он мне и папочка, но работать на него, мне кажется, несладко. Не понимаю… А, Роджер, привет. Ты знаком с Аланом Грином? Папин новый секретарь. Роджер Фут.

Я обернулся. Брат Треллы был так же мало на нее похож, как Уимен Джарелл на своего отца. Это был высокий, широкоплечий и мускулистый мужчина со скуластой физиономией. Я понял, что этот верзила вполне может раздавить мне ладонь, и поспешил изо всей силы сжать руку. Получилась ничья.

– Сильный мужчина, – отметил Роджер. – Поздравляю. Небось эта шустрая девчонка уже успела выгнуть перед вами шею. Десять к одному, что она рассказала вам о своей белке.

– Роджер увлекается скачками, – пояснила Лоис. – Он чуть не попал на дерби в Кентукки. Когда-то у него была собственная лошадь, но она вывихнула ногу.

– Не из-за того, мой ангел. Я бы все равно мог туда поехать, только бы, наверное, никогда оттуда не вернулся. Ведь твой папаша запретил Вестерн Юнион принимать от меня телеграммы с униженными просьбами. Не говоря уже о телефонных звонках такого же рода. Вы считаете, что можете тут удержаться? – спросил он у меня.

– Не знаю, мистер Фут. Я в этом доме всего два часа. Что, здесь на самом деле тяжко живется?

– Еще как. Даже если вы и не такой попрошайка, как я. – Он вдруг уставился на свою пустую руку. – Должно быть, я забыл свой стакан в доме. Вы не страдаете от жажды?

– Я страдаю, – заявила Лоис. – А вы, мистер Грин? Алан? Мы обращаемся с секретарями запросто. Пошли.

Я вошел вслед за ними в зал отдыха и огляделся. Уимен, сын, и Нора Кент, стенографистка, стояли рядышком у незажженного камина и, судя по их виду, беседовали о деле. Неподалеку от них в огромном мягком кресле развалилась Трелла. Она взирала снизу вверх на мужчину, который пристроился на ручке кресла.

– Вы знакомы с моей мачехой, да? – спросила у меня Лоис.

Я сказал, что с мачехой знаком, но мужчину не знаю, и она пояснила, что это Корей Брайэм, хотела добавить что-то еще, но передумала. Я удивился, что он здесь, ведь у меня записано, что он помешал сделке. Правда, гостей приглашала Трелла. А может, это была идея самого Джарелла, который был уверен, что заполучит меня в свой дом, вот и решил сразу же свести с этим человеком. Издали я не углядел в нем ничего примечательного. Он казался типичным светским фатом в годах с миллионом долларов в кармане. Такой может сунуть две десятки метрдотелю и будет торговаться с таксистом из-за нескольких центов. Я внимательно разглядывал его, подшивая свои наблюдения к неоконченному делу, когда он поднял голову и посмотрел на дверь. Я повернулся в ту же сторону.

В комнату вошла змея.

1* Ситин Бул – индейский вождь племени сиу, участвовал в сражении против генерала Кастера. (Примеч. пер.)

2* Гофер – американская сумчатая крыса.

Разумеется, она могла задумать так специально: подождать, пока соберутся все, и только потом сделать выход. Но могло оказаться, что она не любит сборищ, даже семейных, поэтому откладывала свое появление до последней минуты, потом же, собравшись с силами, решила войти как можно незаметней. Я приберег свое мнение, поскольку у меня не было предрассудков, вернее, было два предрассудка, которые друг друга уравновешивали. «Змеиная» теория была привлекательна тем, что, если она подтвердится, мы получаем солидный гонорар. С другой стороны, мне не нравился наш клиент и я бы не возражал увидеть его с носом. Поэтому я был далек от каких бы то ни было выводов, когда следил, как она приближается к камину, возле которого ее муж беседовал с Норой Кент. В ее походке не было ничего от рептилии. Скорее можно было сказать, что эта хрупкая, невысокого роста женщина с небольшим овальным лицом скользит по полу, но уж никак не ползет. Муж поцеловал ее в щеку и направился к бару, очевидно, чтобы принести ей выпить.

Трелла окликнула меня по имени, давая тем самым понять, что она с секретарем запросто. Я подошел к ней и был представлен Корею Брайэму. Она похлопала по свободной ручке кресла, веля мне туда сесть; я послушался, решив, что тут безопаснее, чем в студии, Брайэм же встал и отошел. Она напомнила, что я не ответил на ее вопрос относительно бараньей ноги. Возможно, она просто беспокоилась, довольны ли служащие ее мужа питанием, но ее голос звучал так вкрадчиво…

Оказывая подобающие ей по рангу хозяйки дома и жены моего босса знаки внимания, я искоса наблюдал один феномен. Когда Уимен подошел с бокалом в руке к Сьюзен, возле нее уже стоял Роджер Фут. Туда же направлялся Корей Брайэм, а через пару минут возле нее был и Герман Дитц. Итак, четверо из шести мужчин оказались возле Сьюзен, но она, как мне казалось, ни пальцем не повела, ни глазом не моргнула, чтобы собрать их возле себя. Джарелл продолжал стоять у стойки с рыжеволосой женой Дитца. Лоис с Норой Кент вышли на балкон.

Трелла перехватила мой взгляд.

– Чтобы оценить ее, нужно подойти поближе, – сказала она. – На расстоянии она не смотрится.

– Она? Кто она?

Трелла похлопала меня по руке.

– Ну, ну. Я не возражаю. Я к этому привыкла. Она ведь жена моего пасынка. Подите и присоединитесь к беседе.

– Кажется, там и без меня достаточно. К тому же мы незнакомы.

– Незнакомы? Это никуда не годится. – Она обернулась и пропела: – Сьюзен! Поди-ка сюда!

Та немедленно повиновалась. Кольцо раздвинулось, чтобы дать ей дорогу.