Тем не менее ничуть не изменившись в лице, Нааман дождался, когда всеобщая оживленность иссякнет, уступив место любопытству, и тогда продолжил:

– Возможно, вам, прохлаждающимся в раю на Итиле, среди виноградников и цветущих лотосов, уже ничего не надо, может быть, вам достаточно того имущества, каким вы владеете?

– Да будет вовеки благословен наш Итиль, и царь его, и его престол, и да царствует он и его потомки долгие дни среди Израиля, - вдохновенно оттараторила скороговоркой Серах, выставив перед собой руки, пальцы которых не сгибались, - столько было на них перстней.

– Не сердись на молодежь, - вкрадчиво произнес Меир (он, как и Нааман приканчивал пятый десяток лет), примиренчески кладя тому руку на колено. – Имущества никогда не бывает достаточно. Но к чему ты высказал нам такую невероятную штуковину? Я пока не спрашиваю, зачем сватать Ольгу за греческого царя. Я говорю: как? Она ведь замужем.

– А греки? – вновь загорается самый молодой и горячий коротышка Давид. – За кого сватать? Роман женат. Его соправители сыновья – тоже. У Константина – Елена.

В этот момент повозка остановилась, и приблизившийся к ней вершник из охранительной свиты бодро рапортовал:

– Вы говорили, что прежде хотели бы пройти по рынку. Вот рынок.

Раззолоченные особы в нерешительности стали переглядываться, поскольку в возникшей дорогой теме разговора, хоть и производившей на первый взгляд впечатление полнейшей нелепицы, все же прослеживался пусть слабый, но пленительный аромат возможной поживы.

– Нет-нет, - замахал руками Меир, заглядывая в мохнатое лицо Хапуша, - рынок – потом. Мы едем к Нааману. Да?

– Как гости пожелают, - исполненный достоинства проговорил Хапуш, польщенный тем, что ему удалось заинтриговать собеседников.

Повозка тронулась с места, и разговор тотчас же возобновился.

– Мне пришла в голову эта идея… - от минуты к минуте все более наливаясь самоуважением, говорил Нааман Хапуш.

– Так это твоя идея? – настороженно прищурился Иехуда Писоне.

– Да… То есть, вообще-то сначала я получил письмо от мар 1112– Саула и мар-Вениамина из страны,

чье название на святом языке звучит – Сефарад 1123, а на языке исмаилтян, которые там в основном обитают, – ал-Андалус. Они переправили мне письмо через наших людей, живущих в стране Хигдиим 1134.

– Я слышал о мар-Вениамине, - уже без всякой тени насмешки, весьма серьезно произнес Эзра. –

Он живет при дворе тамошнего царя. А доходы того царя только от купцов Сеннаара, Хорасана, Египта и ал-Хинда достигают ста тысяч золотых в год.

– О. это весьма достойные люди, - еще более одушевленно продолжал Нааман Хапуш, - ведь все торговые сношения со страной Сефарад осуществляются не иначе, как при посредничестве мар-Вениамина и мар-Саула. Благословен Господь, Бог Израиля, который не лишил нас заступничества и не упразднил вчистую удачу у колен израильских! Да пребудет наше счастье вовек!

Над синеватой бровью Иехуды Писоне сидел огромный золотоглазый слепень и преспокойно насыщал кровью свое пестренькое брюшко, а Писоне, поглощенный словами Хапуша, и не замечал ничего.

– Эти достойные люди, зная о том, что я живу в стране Рус, и будучи наслышаны о моей близости к княжескому дому, просили меня… Как приедем, я покажу вам это письмо. Они просили меня во имя того, чтобы народ Израилев, который был лелеян с рождения и который за прегрешения перед нашим Богом был развеян по свету, чтобы скорбящий о сроке соединения народ наш скорее излил Богу свою радость, сказав: «Время, которого мы ждали – вот пришло». Достойнейшие просили всячески содействовать созданию единого пространства для сева зерен веры израильской, чтобы скорая жатва собрала наших изгнанников, наших рассеянных соплеменников при жизни нашей и всего дома Израилева.

– При чем же тут Ольга? – подскочив на ухабе, крякнула Серах.

– Мар-Саул и мар-Вениамин пишут, что было бы полезно породнить Русию и Куштантинию.

Единомыслию в таком союзе все равно не бывать, а значит, понадобится посредник. Если же мы впредь не станем гневить Бога внутренними распрями…

– Н-да-а… - очнулся Иехуда Писоне и смахнул со лба слепня. – Вряд ли эта мысль понравится нашему мэлэху. Впрочем… Впрочем, если столицей этой империи будет Итиль…