Денис начал с того, что открыл в районе Амстердам-Оост забегаловку, где продавал шаурму. Он остался владельцем того места, но недавно открыл еще одно на этой площади, и оно пользуется успехом.

— У твоей закусочной отличное расположение здесь на площади, — сказал я ему однажды.

— Да, но я хочу открыть большой, шикарный фастфуд в старом здании, в центре, в красивом месте на канале Херенграхт и продавать там шаурму. А потом еще один, на площади Лейдсеплейн, рядом с театром.

Мы от души посмеялись и продолжали курить.

У Дениса есть дочь по имени Алине, она родилась здесь и учится в Амстердамской академии моды. Курдские женщины по определению красивы, но Алине — амстердамско-курдская девушка, то есть красивая вдвойне.

Она — опора Дениса, она занимается его банковскими делами, заполнением налоговых деклараций и прочими административными вещами.

Если быть честным, все дочери иммигрантов особенные. Они независимы и являются надежной опорой отцов в их делах.

На прошлой неделе Алине предстояло получить диплом и провести свой первый модный показ. Денис позвонил мне:

— Ты с нами пойдешь?

Наши женщины отправились туда раньше. Я надел свою парадную одежду и отправился на площадь за Денисом. Он несколько раз тщательно вымыл руки с мылом, надел новый костюм, повязал галстук и сел в машину.

— От тебя сильно пахнет мясом, — сказал я, когда мы уже отъехали на приличное расстояние.

— Правда?

— Бараниной.

Я остановился у ночного магазина. Денис купил флакон дезодоранта, прыснул немного на свою одежду и голову, провел рукой по волосам и опять сел в машину. Я приоткрыл окна, чтобы проветрить. Мы ехали в академию, словно важные амстердамские господа.

У некоторых девушек иные мечты. Как, например, у Нилу.

На площади также находится афганский магазинчик, в котором можно купить разные продукты с Ближнего и Среднего Востока. Магазин называется «Джамаль», это семейный бизнес. Отец, мать и жена Джамаля всегда стоят за прилавком магазина.

Его дочь Нилу после школы частенько сидит за кассой. Ей лет четырнадцать.

— Здравствуй, Нилу, кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — спрашиваю я ее, когда вижу.

— Доктором, — отвечает она с улыбкой, желая порадовать своего отца.

На первый взгляд Нилу кажется гадким утенком. Однажды она призналась мне, что хочет стать нидерландской королевой красоты.

Это наш с Нилу секрет, я сохраню его, пока она не станет самой красивой девушкой Нидерландов.

Когда придет время, ворон разнесет эту новость по миру.

Хотя я торгую кофейными зернами, сам я кофе пью редко.

Я — перс, а персы предпочитают чай. Мы выращиваем самые вкусные сорта чая в мире. Чайный куст мы называем чайной веткой. На самом деле, это деревце, которое не достигает и трех метров в высоту. Листья у него зеленые и сочные. У нас их бережно собирают девушки. Они очищают листик за листиком и выкладывают их на специальную доску сушиться под ласковыми лучами солнца. После того как листья высохли, их отправляют на рынок. Это персидский чай. При заварке его запахом наполняется весь дом, двор и переулок. Все знают, что ты пьешь чай. А также, что ты не один. Чай надо пить с другом, с родными или с любимой. Ты пьешь горький чай, если у тебя умер отец. И если ты стал поставщиком кофе.

Чай — это часть личности любого перса. Стаканчики с чаем присутствуют во всех наших книгах. Почти никогда в наших произведениях не встречается слово «кофе».

В подсобном помещении у меня стоит самовар. Маленький, золотой, я его купил на блошином рынке на площади Музеумплейн. Он весь день горячий.

Своим первым знакомством с кофе я обязан бабушке по линии отца. Все истории, которые она рассказывала внукам, были об экзотических странах.

В одной из них речь шла о кофе, это было нечто нам неизвестное. Моя бабушка говорила, что первую чашку кофе она выпила в караван-сарае в соседнем с нами Ираке, где она останавливалась по пути в священный город Кербала.