Юноша проходит мимо двери и машет мне рукой. Я не помню, чтобы видел его раньше.

Сэр Пеллинор останавливается, чтобы поблагодарить меня.

За что? Не помню.

Почти стемнело. Я жду кого-то. Я полагаю, что это женщина; я почти вижу ее лицо. Верно, надо приготовить спальню до ее появления… и вдруг я понимаю, что забыл, где находится спальня. Надо поскорее записать все, пока еще я не лишился дара письменности.

Все исчезает, ускользает, уносится с ветром.

Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне.

Мне страшно.

Дом у моря всегда был холоден и мрачен. Свет здесь скорее был исключением, чем правилом. Тьма скапливалась в углах, неважно, день стоял или ночь.

Иногда Линде мерещилось, что там прячутся твари и наблюдают за ней. Впрочем, и без воображаемых монстров хватало реальных, и от этой мысли бросало в дрожь. В конце концов, фантазия имеет свои пределы.

Когда Линда вошла в прихожую, Гарлок болтал, энергично размахивая руками, словно лоточник, расхваливающий свой товар. Это была его обычная уловка — ввести клиента в заблуждение, усыпить его бдительность. Незнакомец, склонив голову набок и держась одной рукой за предплечье другой, внимательно слушал. Этот посредник — высокий, стройный, с крупными руками, скромно одетый — конечно, тоже маг. Жизнь оставила на его лице явные свидетельства своей неблагосклонности.

На правой кисти сверкало кольцо с большим камнем. Оно выглядело неуместно в сочетании с более чем скромной одеждой. Что за камень в перстне, Линда не могла сказать наверняка. Как и не могла определить возраст мага. Он напоминал леопарда, поджарого, сильного, всегда готового к прыжку. Хищник до мозга костей.

Длинный плащ промок под дождем в долгом пути, он испускал пар, как будто тело у мага горячее, как утюг. Впрочем, он мог умышленно исказить свой облик, как и телесные свойства, с помощью волшебства.

«Ну что ж, — подумала Линда, — должно быть, он и впрямь не прост. Иначе был бы уже мертв, и Гарлок не послал бы за мной».

В силу привычки она ничем не выдала, что приметила все эти мелочи. Линда вообще была приучена к скрытности. Все гости Гарлока — барышники, все одним миром мазаны. Не ее дело вмешиваться. Главное — самой выжить.

Вот было бы счастье, если бы в итоге они истребили друг друга!

Когда Линда вошла в комнату, барышник вскинул голову, хотя с места не двинулся.

Она остановилась перед ним, уткнувшись взором в пол и расслабленно свесив руки. На ней было шелковое платье — свободное, вроде ночной рубашки. Под изящно завязанным полупрозрачным шарфом скрывался серебряный ошейник.

Вообще-то, одежда значения не имела. Подлинная сила кипела под кожей, а глаза были дверцами, ведущими к уникальному дару. Сильный, бдительный маг мог сопротивляться ей, но большинство предпочитало этого не делать. Большинство охотно шло в ее сети, рассчитывая на неземное блаженство.

Она вдруг посмотрела в глаза барышника, зеленые, утопленные под густыми черными бровями. Пожалуй, нос великоват, кожа плотно обтягивает высокие скулы. До странности привлекательное лицо — при том, что отдельные черты не отличаются красотой.

Их взгляды встретились. Гость непроизвольно отступил на шаг назад и посмотрел на Гарлока. Голос у него был холодный, как ноябрьский день.

— Чаровница? Мне казалось, я выразился достаточно ясно. Я представляю синдикат, желающий приобрести командного игрока для Игры. Нам нужен человек из воинской гильдии!

— Конечно, господин Ренфрю, — сказал Гарлок, потирая руки. — И вы получите его, если сумеем договориться. Однако наш брат купец тороват любыми диковинами. Есть колдуны и воины, предсказатели и заклинатели… Я подумал, что не будет лишним показать чаровницу. Пусть она не понадобится представляемому вами синдикату, но, возможно, вы знаете кого-нибудь еще…

Спустя мгновение Ренфрю дотронулся до ее подбородка и заставил приподнять голову — хотел, чтобы снова посмотрела ему в глаза. Он изучал Линду, оценивая не то ее силу чаровницы, не то собственную возможность сопротивляться. Линда расправила плечи и смело встретила взгляд, оплетая барышника шелковыми тенетами своей привлекательности. Надо знать свое место. Правила тут устанавливают маги, а не она.