Мастер немедленно развернулся. Из леса, по той же тропинке, по которой сень тенистых деревьев покинули и они сами, выскочила новая колонна. Но картина ее движения отличалась разительно. Ну, от той, которую продемонстрировала группа, в которой прибыл сам Тиэлу. Хотя со стороны мастер ее, конечно же, видеть не мог, на то, чтобы представить как это смотрелось, его воображения хватало с лихвой…

Дело было совсем не в том, что все, кто двигался в этой колонне, оказались поголовно одеты в точно такие же странные комбинезоны с множеством карманов, что и большая часть «настоящих руигат», которых они к настоящему моменту увидели. Нет, самое главное отличие было в том, как они двигались. Казалось, что это бегут не отдельные люди, а некий странный, многорукий и многоногий организм или даже механизм, в котором все зазоры и интервалы были жестко заданы самой конструкцией. Расстояние между бегущими, несмотря на то что они бежали не по ровной дороге, а по тропе, которая то сужалась, то расширялась, и ее поверхность была щедро усыпана кочками, ямками, выступающими древесными корнями, практически не менялось ни по длине, ни по ширине. А там, где неровности рельефа или сужения тропы все-таки требовали его как-то изменить, оно изменялось, но едва только это место оказывалось позади, как все интервалы тут же восстанавливались.

Тиэлу мгновенно прикинул, что эта команда численностью в полсотни человек занимала на тропе где-то в два с половиной — три раза меньшую площадь, чем их отряд вполовину меньшей численности. А вот средняя скорость движения у вновь прибывших была, наоборот, раза в полтора-два больше, чем у них. Ну и ни единого запыхавшегося среди вновь прибывших мастер не заметил. Наоборот, все, похоже, как это называется, «вошли в ритм», то есть были способны бежать установившимся (и очень неплохим) темпом долгие и долгие часы. Уж Тиэлу-то это было ясно видно. Он и сам умел так настраивать свой организм.

— Ну и отлично, — тут же отозвался Алкор. — Будешь командовать построение?

Его собеседник отрицательно качнул головой:

— Сначала узнаю последние новости. До прибытия «капель» у нас еще два часа, успеем разбить по взводам и ротам и все подготовить.

А потом все закрутилось. Следующие два часа Тиэлу провел в жуткой толчее и суматохе. Вернее, первые минут пятнадцать они оказались никому не нужны. Алкор подал команду:

— Разойдись. — И для наглядности пояснил ее парой весьма понятных жестов. Но никто никуда расходиться не стал, только отошли к краю вытоптанной площадки. Потому что на нее вот-вот должны были выскочить эти несколько десятков мускулистых красавцев. Ну, они и выскочили. А затем раздалась команды:

— Стой! Напра-во! Смирно!

Строй остановился как и бежал — слитно и одновременно. После чего так же слитно развернулся и замер, будто все составляющие его «настоящие руигат» (а кем еще все они могли быть), окаменели. А бежавший впереди всех лидер вскинул руку к виску в непонятном, но каком-то хищно-красивом жесте, и коротко пролаял:

— Герр ротный инструктор Ликоэль, группа инструкторов роты «Райх» прибыла для дальнейшего прохождения службы.

— Вольно! — негромко произнес тот, кого назвали Ликоэлем. — Десять минут времени на отдышаться. Командиры ко мне. Разойдись!

Закаменевший строй после первой команды сначала чуть расслабился, а после второй — мгновенно рассыпался. Вновь прибывшие тут же обступили тех немногих «настоящих руигат», которые находились в лагере, не обращая особого внимания на остальных. Тиэлу некоторое время потолкался поблизости, но ничего путного из подслушанных разговоров узнать не удалось. Сплошные: «Ты как?.. Класс… Оторвался… А где Блеиен?.. А помнишь… А сейчас куда?.. Да ты что!..» и тому подобное. Поэтому он потихоньку выбрался из толпы, скучковавшейся у «настоящего руигат» под именем Ликоэль, и оттянулся ближе к краю вытоптанного пространства, решив пообщаться с обычными обитателями этого лагеря. Судя по их внешнему виду, большинство обреталось здесь уже не один день, так что мастер надеялся получить от них хоть какую-то информацию о здешних порядках и как-то собрать отчего-то не складывающую у него картинку.

Но сначала он нарвался на «гимнопевца», который, при виде столь большого числа слушателей, пришел в крайнее возбуждение и воодушевленно вещал что-то типа: «Мы, руигат, должны все, как один…» А когда Тиэлу удалось выбраться из плотного круга, обступившего «гимнопевца», то в следующем кружке он наткнулся на совершенно противоположенные по, так сказать, знаку, но от этого не менее малоинформативные речи. Стоявший в центре тесного кружка худой юноша с горящими глазами убеждал всех, кто его слушал, в том, что: «Мы, руигат, не имеем права так подло и цинично относиться к окружающей природе! Посмотрите, что случилось с травяным покровом на этой поляне — он исчез, он напрочь вытоптан! Да, мы допускаем насилие, но только лишь по отношению к Деятельным разумным. Причем, далеко не к каждому! Природа же…»

И тут над лагерем разнеслась зычная команда: «Станови-ись!»

Сразу после этой команды толпа «настоящих руигат» мгновенно рассыпалась и растянулась вдоль окоема вытоптанного участка редкой цепочкой. После чего старший инструктор Ликоэль переместился на середину свободного от людей участка и громко заявил:

— Деятельные разумные — представляю вам ваших инструкторов, то есть тех, кто будет учить вас, что такое быть руигат. Сейчас каждый из них подзовет к себе тех, с кем он будет заниматься. Слушайте внимательно.

После чего выстроившиеся редкой цепочкой «настоящие руигат» начали громко выкрикивать имена.

Свое Тиэлу услышал одним из последних. Когда он подошел к выкрикнувшему его инструктору, то увидел, что рядом с ним в числе прочих стоит и «гимнопевец». Это мастера не слишком обрадовало, но он заранее, еще в тот момент, когда только принял решение присоединиться к руигат, настроил себя на то, что будет принимать все, что выпадет на его долю со всем возможным терпением. Уж больно то, что рассказал ему о руигат один из них, с которым ему повезло (повезло ли?) познакомиться лично, вызывало в нем сомнения в собственных возможностях и способностях. Так что он просто подошел к выкрикнувшему его имя человеку и встал рядом.