Пожилая пара интуристов, расплатившись, опасливо, бочком-бочком принялась пробираться к выходу.

— Знаешь, Ольга, мне кажется, импортные старички в данном случае расейскую поляну просекли правильно, — озабоченно прошептала Юля. — Нам с тобой тоже надо бы побыстрее валить отсюда подобру-поздорову. Чую, когда эта братия перепьется вся, тут такое начнется! Жизня протянется — всему достанется.

— Я только за. Более того, пока ты предавалась воспоминаниям со своим земляком, уже успела попросить счет. Ох и цены тут у них! Круче, чем в Питере!

— Фигня! — беззаботно отмахнулась Нежданова, поманив официантку. — Девушка, будьте любезны, на ресепшене к нашему гостиничному счету приплюсуйте! Мы по карточке расплатимся.

— Конечно-конечно. Вы уж извините за все это, — девушка обвела беспомощным взглядом казачье разгуляево. — Не постояльцы, а натуральное стихийное бедствие, честное слово.

— Ничего страшного… Все, Ольга! Ноги в руки, двинули!..

…Однако конспиративно уйти не удалось: заметив отходной маневр, Котин бросился наперерез и перехватил девушек уже в холле.

— Юлька, девчонки, вы куда?!

— Как это куда? Наряжаться, стол накрывать. Ты давеча к нам в гости зайти собирался. Вместе с приятелем. Али запамятовал?

— Кто запамятовал? Я?!.. Ничего я не запамятовал! 82-й номер. Это ведь на третьем этаже? Да? Ну вот, а мы на четвертом заселились.

— Ну у тебя и память! — как бы восхитилась Нежданова.

— Я в этом году родился. В смысле — не в этом, а в 82-м.

— Память неплохая, но, судя по всему, исключительно ассоциативная, — заметила Ольга.

— Чего она сказала?

— Она говорит: иди к своим, доедай, допевай и поднимайся к нам.

— Понял.

Котин отсалютовал им достанной из-за голенища нагайкой и возвратился в бар, а Юля с Ольгой заспешили к лифту, присоединившись к испуганным старичкам-интуристам. Тут же выяснилось, что им по пути. Здесь, в том смысле, что и те и другие высадились на третьем этаже. Старички прошли в номер, расположенный сразу напротив лифта, и, проводив их взглядом, Прилепина, не удержавшись, расхохоталась.

Нежданова непонимающе уставилась на подругу, и та сквозь смех пояснила:

— Юлька, боюсь, твоими стараниями международный конфликт сегодня ночью обеспечен.

— Ты о чем?

Прилепина глазами показала на дверь, за которой скрылись иностранцы, и теперь уже и Нежданова зашлась в припадке хохота. Ибо на двери, по иронии судьбы, красовался тот самый номер — 82-й!

Так, хохоча, девушки дошли почти до конца коридора, к месту своей двуспальной лежки.

— Ольга! У тебя, часом, лесбийских наклонностей не наблюдается? Коли так, лучше предупреди сразу, чтобы я успела морально подготовиться! — подзуживала подругу Юля, пока Прилепина возилась с замком: тот отчего-то категорически не желал открываться.

Наконец справившись, Ольга первой зашла в номер, сбросила туфли в тесном предбанничке и, войдя в комнату, на ощупь нашарила выключатель. Вспыхнул свет, и Прилепина, испуганно вздрогнув, буквально вжалась в стену — в кресле, переставленном к окну, вальяжно развалившись, сидел незнакомый мужчина и с интересом разглядывал ее.

Вошедшая следом Нежданова проявила куда лучшую реакцию: едва увидев Зечу, она бросилась на выход. Возможно, этот финт Юле и удался бы, кабы в коридорчике она нос к носу не столкнулась с выходящим из туалета под звук спускаемой воды Бугайцом. Бесцеремонно втолкнув девушку обратно, он запер дверь и положил ключ в карман. Перекрыв тем самым путь к отступлению.

— Кто вы? И что вам нужно? — немного оправившись от первоначального шока, сердито спросила Прилепина.

— Кто мы — не суть важно. — равнодушно ответил Зеча. — А нужно… Ну, для начала просто поговорить…

…Десять минут спустя створки лифта на третьем этаже раскрылись, и из него практически вывалились двое — Коля Котин и его более возрастной казачий товарищ Митрич. Оба держали в руке по бутылке шампанского.

— Так, сейчас мы с тобой будем проводить регне… ре… рентгеносэцировку.

— Недопонял?

— Ищем номер 82.

— А че его искать? Вот он!

— Митрич, ты настоящий следопут!

Уважительная похвала пришлась старшему товарищу по душе:

— Ты, Колька, еще в бочке кис, а на мне уже мундир вис! — расплылся в довольной улыбке Митрич. — Ну, где твои бабы? Показывай!

— Момент! — Котин забарабанил в дверь номера старичков-интуристов. — Девчонки! Хлеб да солица, нельзя ли с вами садиться?

— Who is? — донеслось в ответ настороженное.

— Не понял? Митрич, это че? Никак мужик у них там какой-то?