– Вы не замечали в окрестностях лишних людей? Скажем, вчера или сегодня?

Майор пожал плечами и яростно присосался к своей сигаре:

– Сюда только местные пастухи забредают… Если вы имели в виду европейцев, то подобной информации у меня нет… Впрочем, готов впредь сообщать вам о нежелательных визитерах…

«А про новое оружие не спросил майор, – подумал Тарасов. – Не спросил, хотя я сделал вид, что порядочно поднабрался…»

Чтобы соблюсти известный паритет, Артем вызвал машину из расположения своего батальона. Коллег Тарасов пригласил наведываться на следующей неделе: служба службой, а выпивка выпивкой.

– Пили они мало, – толковал по дороге Белорыбин. – Пили мало, и пьянели мало. Я заместитель по воспитательной: все на метр вглубь вижу. Проверяли они нас на вшивость, командир!

– Твои вши никому не нужны, Саня, и мои тоже, – отозвался Артем. – Америкосы так устроены: с тобой они воевать ни в жизнь не будут, только улыбаться. А с твоей страной – с удовольствием. Только по-тихому, без глупых понтов и ненужного шума…

Уходя, человек оставлял позади мертвые города. Их пожирают плесень и гниль, опутывают стебли равнодушных растений, поливает дождь и крошит ветер. Здесь бегают дикие животные. Иногда здесь появляются люди – черные и белые беглецы от цивилизации, вооруженные до зубов и признающие только закон силы…

Майору Тарасову сделали предложение, от которого тот не смог отказаться: транспортные вертолеты предоставили американские коллеги. Может, они следили за тем, чтобы россияне оказались именно там, где следовало?..

Вертолеты 101-й десантной дивизии были и вправду хороши. Двухголовый, похожий на сказочного тянитолкая монстр «Чинук», украшенный эмблемой, – голова орла с раскрытым злобным клювом, – принял под командой Тарасова и Белорыбина на борт три десятка бойцов. С собой имелся только сухой паек на двое суток – еду обещали регулярно доставлять по воздуху.

– Там, где мы грузились в вертолет, я видел кости, – сообщил Белорыбин, плюхаясь рядом на широкое сиденье в вертолетном трюме. – Пошел по малой нужде – и увидел… Кучей лежат. Желтые такие, засушенные…

– Человеческие?

– Не-а, большие какие-то. Слон, наверное, сдох. Или бегемот…

– Бегемоты в Конгонии не водятся… А что тебе до костей-то?

– Места тут, видно, нехорошие, комбат… – проговорил капитан и зябко передернул плечами.

Артем тоже чувствовал неприятный холодок в спине, хотя и не подавал виду. Такое ощущение он в последний раз испытал в синем безоблачном небе над Чечней – за пару секунд до того, как их вертолет подбили из «мухи»… И сейчас предстоит лететь над джунглями, чья таинственная сень хранит немало тайн и скрывает множество зорких глаз. А к этим глазам прилагаются умелые черные руки, вооруженные автоматическим оружием, и горячее сердце, не знающее жалости. В плен здесь не берут, а если и берут, то спустя месяц-полтора специальная миссия Красного Креста возвращает на родину сошедших с ума, навсегда утративших человеческий облик бойцов…

Полет занял не больше часа. Десантирование прошло по плану. Внутри «Чинуков» оказались те же тросы на вращающихся барабанах, по которым бойцы один за другим нырнули в люки.

Артем почувствовал себя курицей на гриле: пекло и сверху, и с боков.

– Багаж на землю! В две шеренги – становись! – стараясь перекрыть рев винтов, прокричал Тарасов.

Вертолеты качнулись на прощанье и взмыли в раскаленную высь. Вдалеке в просветах раскидистых деревьев желтели каменные руины. Мертвый город молчал, уставив на пришельцев бойницы, ощетинившись кустарниками, укрывшись за трещинами рухнувших триста лет тому назад колонн…

Артем выждал несколько минут, глядя в напряженные лица бойцов. Стрекот «Чинуков» смолк вдали.

– Добро пожаловать в пекло, парни, – не по уставу проговорил Тарасов. – Ночным ходом, через шесть часов сюда прибудут секретные установки залпового огня. Противник, который, судя по данным разведки, окопался в паре километров вон за теми развалинами, не ждет сюрприза, но может сюрпризом одарить. Поэтому слушай мой приказ: действуем по скрытному варианту…

Артем разделил боевую группу на равные части. Полтора десятка двинулись, шебурша песком, к развалинам мертвого города Нгомбе – так назывался древний африканский долгострой на тактической карте. Остальные занялись подготовкой площадки для работы «Любав». Тарасов по-человечески сочувствовал бойцам Белорыбина, которые сейчас рубили ветки, размечали периметр, копали саперными лопатками одиночные стрелковые гнезда. Но и тем, кто следом за ним шел в мертвый город, можно было тоже посочувствовать. Что там ждет, черт его знает…

Они топали уже без малого час. Такие буро-зеленые заросли, перемежающиеся сухими участками совершенно голой земли, убаюкивали, рассеивали внимание… Тренированное ухо Артема не уловило ни шелеста, ни треска, ни тем более выстрела, но только шедший впереди боец вдруг вскрикнул и упал, забился в судорогах. Он дергал ногами в камуфляжных штанах и сползал по склону вниз.

Тренированные спецназовцы огня не открывали – только залегли по команде. Тарасов ужом пополз вперед, зацепил ботинок упавшего и потащил на себя. Ни звука из зарослей – только торчат из травы молчаливые и сосредоточенные автоматные стволы…

Артему было достаточно одного взгляда в сведенное судорогой лицо уже затихшего бойца, чтобы понять – это сильный яд-паралитик. Только откуда он?

Тарасов сделал жест ладонью, и труп поволокли в сторону, под прикрытие массивных, повалившихся от старости стволов. Минутный осмотр дал ответ: из шеи погибшего торчал кончик древесного шипа, выпущенного из духовой трубки. Таинственный противник исчез или затаился.

Замерцал красный глазок рации: пора докладывать о выходе на рубеж, а всего результатов – один «двухсотый».