Шрифт:
Тарасов заложил правую руку за спину, нащупал рукоятку «беретты». Ребята, движущие навстречу, зеркально повторили этот жест.
Артем был уверен в том, что сумеет выхватить оружие раньше противника – на этот счет он был спокоен. Может, все-таки просто провокация?.. И народ на перроне что-то начал понимать – раздаются пассажиры в стороны, таращась на эту сцену из голливудского кино.
«Считаем до трех, – сказал себе Тарасов. – Попробую без стрельбы – тут есть где укрыться от пуль. Люди бы вокруг не пострадали – вот чего очень не хочется… Да, майор, надо без стрельбы – ручками-ножками…»
Корректный молодой человек за спиной Артема стиснул губы, выдернул из-под пиджака ствол. Гулкий выстрел из травматика опрокинул Тарасова в глухую темноту с летящими мириадами алых искр.
Артем с трудом разлепил глаза и тут же закрыл их снова: прямо над ним источала режущий свет белая лампа. Над головой говорили по-английски. Тарасов не сразу настроился на нужную волну, чтобы разобрать это бубнение.
– Введите ему преднизолон, – скомандовал гнусавый голос, и перед Артемом мелькнула черномазая физиономия под белой медицинской шапочкой.
– Это же русский! Он родился в «зимней» стране! Он крепок, как сталь! Просто пошлепай его по физиономии!..
Сухая ладонь ударила Тарасова по щеке, еще раз…
– Хей, Иван! Проссыпайс! – с диким акцентом сказал нигер.
– Я говорю по-английски, – разлепив распухшие губы, прохрипел Тарасов. – Какого черта я здесь делаю?! Кто вы такие?!
В глазах постепенно прояснялось.
– Ты в гостях у друзей, – доверительно сообщил второй медик.
– На военной базе в Джексонвилле! – с ехидной ухмылкой добавил нигер. – А отсюда ты отправишься…
– Заткнись наконец, Чак! – прикрикнул второй. – Зачем ему это знать? Всему свое время…
Артем пришел в себя довольно скоро. По эффекту лекарственного препарата, испытанному им в полной мере, это было сильное снотворное. Тарасова отвязали от медицинского стола и тут же защелкнули на запястьях строгие наручники – те, в которых не пошевелишься. Мрачные парни в тропической защитной форме без знаков различия провели Артема белоснежными переходами, вытолкнули на улицу и тут же сунули в микроавтобус. В эту секунду в нос ударил смешанный запах цветения и гниения растений. Так пахнет только в глубоких теплых широтах на курортах.
«Если тот черный козел не пошутил насчет Джексонвилля, то я во Флориде, – понял Тарасов. – Не думал, что в Штатах вот так доведется побывать. Без визы и билета. В гостях у славных морпехов, мать их…»
Его перевели в отдельный блок за тремя рядами колючей проволоки и поместили в камеру-одиночку: монолитная железная кровать с полосатым шерстяным одеялом, унитаз, умывальник. Молчаливые конвоиры сняли с заключенного наручники и принесли пайку. Жидкий кукурузный суп, мясное рагу и остывший кофе Артем съел с удовольствием. Все его прежнее беспокойство куда-то улетучилось: событие состоялось, и грустить нечего.
Охранники прибрали поднос и вышли. Тарасов с наслаждением вытянулся на кровати. Гудела голова, гудели ноги и поясница. Втрое его, что ли, складывали, пока везли? В коробке из-под телевизора… Сволочи, вот сволочи…
Грохнула дверь.
– Выходи!
Наручники снова оказались на запястьях. Прошли коридор, оказались в комнате с унылой пластиковой обстановкой.
Появились двое в костюмчиках: один – помесь латиноса с негром, второй блондин без особых примет.
– Агент Смит, агент Майерс, – шоколадный тип повел ладонью в сторону своего белобрысого помощника. – Мы представляем Федеральное бюро расследований.
Артем сидел со скованными руками посреди комнаты на стуле.
– По какому праву меня держат здесь? – поинтересовался Тарасов, разминая затекшие пальцы.
– То, что случилось с вами, называется «экстрадиция особо опасного преступника международного масштаба», – пояснил агент Смит. – Обычная практика… Это первичный допрос. Давайте приступим к официальной процедуре.
Смит кивнул помощнику, и тот разложил посреди голого стола ноутбук, подключил жабий глаз веб-камеры.
– Ваша фамилия Тарасов? Воинское звание майор? – начал Смит.
– Я не отвечаю на вопросы, – бросил Тарасов.
– Вы руководили спецоперацией в рамках миротворческой акции России на территории суверенной Конгонии?
– Не отвечаю на вопросы…
– Вы имели намерение убить американских военнослужащих? – нудил агент.
– Я не отвечаю на вопросы…
– Я повторяю вопрос: вы имели намерение…
– Да отстань ты, придурок!
Установилась тишина.
– Теперь я должен вам сообщить конфиденциальную информацию… – наконец заговорил агент, кивнул белобрысому помощнику, и тот послушно исчез за толстой дверью. – Вас обвиняют в федеральном преступлении – военных преступлениях против американских граждан. У меня нет полной уверенности, что вы виновны, но… – Агент сделал паузу и пристально посмотрел Артему в лицо. – Если сейчас вы согласитесь дать показания мне, а затем полностью признаете свою вину перед судом, то вам дадут, скорее всего, двадцать пять лет. Будет много возни с адвокатами и прессой. Кто-то заработает деньги на кампании в вашу защиту, кто-то – на кампании, призванной засудить вас на несколько пожизненных сроков… В американской тюрьме хорошие условия – баскетбол, силовые тренажеры. И на садовом участке можно работать… Через десять лет возможен пересмотр дела, а через пятнадцать у вас появятся реальные шансы выйти на свободу. Вы даже сможете остаться на постоянное жительство в США!