Брызгая слюной, она огрызнулась:

— Отпусти меня! Я убью ее!

— Не надо! Если только не хочешь держать ответ перед стратегом.

Старуха ожгла Юлию взором, а потом ногой ударила лежащую девушку в живот. Оттащив в сторону, стражник хорошенько тряхнул ее.

— Я же сказал тебе, мамаша, довольно.

Юлия со стоном перекатилась на бок и ощутила длинную и тонкую рукоятку гребня. Протянув под себя руку, она спрятала находку под мышку.

— А ты слышал ее! — взвыла карга. — Прямо как та сука в Гортине. Ты видел шрамы на моей спине. Видел же. — Она зарыдала и обмякла, страж нежно обнял ее.

— Все в порядке, мама. Прошлое закончилось. Тихо. — Он погладил ладонью ее жесткие седеющие волосы.

— О чем шум?

Юлия увидела, что от своего шатра к ним направляется Аякс. На лице его застыло мрачное выражение, не изменившееся, когда он посмотрел на всех троих, собравшихся у конской поилки.

— Что здесь происходит? Вставай! — оскалился он на Юлию, прежде чем обратиться к старухе и стражу, смотревшим на него со страхом и трепетом. — Отвечайте!

— Это все она, стратег, — страж указал на Юлию. — Она обидела мою мать, и мне пришлось разнять их.

Бросив на него короткий взгляд, Аякс перевел глаза на поднявшуюся на ноги Юлию. Чистое тело заставило его подчеркнуто внимательно рассмотреть ее.

— Такова природа римлян, они всегда пробуждают во всех остальных худшие чувства. Но не волнуйся, — Аякс снова повернулся к старухе. — Если она тебя обидела, то сегодня же заплатит за это. Получив от нее свое, я отдам ее тебе. Смотри только, чтобы она осталась в живых, понятно?

Старуха удовлетворенно кивнула. Аякс щелкнул пальцами.

— Тогда отмой ее дочиста и найди ей какую-нибудь одежду. Что-нибудь чистое и римское. С удовольствием замараю ее. — Шагнув к Юлии, он остановился и приподнял ее голову за подбородок. Рука его легла на ее грудь, и, глядя в лицо девушки, Аякс ощутил прикосновение похоти к чреслам. Юлия ответила ему возмущенным взором.

Аякс разразился жестоким смехом.

— Ну, когда эта ночь кончится, ты забудешь про всякую надменность. Обещаю это тебе. Ты будешь молить меня о пощаде.

— Я скорее умру.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, однако тебе не удастся столь легким образом избежать моего наказания.

— Наказания? — Юлия нахмурилась. — И чем же я заслужила его?

Выпустив ее грудь, Аякс отступил на шаг.

— Тем, что родилась римлянкой. — Он повернулся к старухе и стражу. — А теперь побыстрее приготовьте ее для моего ложа. Как только оденете ее и надушите, ведите прямо ко мне.

— Да, стратег. — Страж склонил голову.

Когда Аякс направился обратно к своему шатру, старуха с ледяной ухмылкой приблизилась к Юлии.

— Эти шрамы на моей заднице будут сущей ерундой по сравнению с теми, которые он оставит на твоей.

Пробыв два часа в воде, Катон ощутил озноб. Насколько он мог судить, ему удалось проплыть полторы мили. Он уже сам сомневался в разумности предложенного им плана.

Вокруг него чернели головы и раскачивавшиеся на волнах надутые меха. Время от времени кто-нибудь из десятников окликал своих людей, чтобы убедиться в том, что никто не отстал. Оптион Аттикус вместе с остальными плыл возле своего командира. Судить о том, как продвигается группа, направлявшаяся к причаленным к берегу кораблям, было невозможно, и Катону оставалось только надеяться на то, что они приплывут к цели примерно в тот самый момент, когда он и его люди поднимутся на борт стоявших на якоре кораблей флота. До этого момента оставалось менее часа. Катон брыкнул ногами и продолжил движение вперед, пытаясь одолеть овладевающий телом холод.

Впереди огни лагеря восставших постепенно становились все более четкими, и он уже мог различить отдельные фигуры в свете костров. Возникшая впереди темная масса гасила находящиеся за ней огни, и Катон понял, что его отряд, наконец, приближается к кораблям хлебного флота. Остановившись, он поднял руку.

— Ко мне! Ко мне!

Вода вокруг него вскипела, приказ передавали все дальше и дальше, и его люди начали собираться вместе на ровной волне. Как только плеск стих, Катон, радуясь тому, что окружен таким количеством людей, по возможности громко произнес:

— Ну, пошли!

Солдаты поплыли в сторону флотилии, чуть расходясь по мере приближения к ней. С суровой решимостью приближались они к своей цели. Катон направлялся к самой середине пришвартованных друг к другу кораблей, которые постепенно закрыли от него весь вид на лагерь. Он уже слышал, как плещут волны о корпуса; иногда до него доносился голос, покрывающий плеск волн и шипение моря. Трибун замедлил движения, выгребая старательно, но осторожно, не создавая лишнего шума. Впереди проступила косая темная линия, и Катон понял, что видит якорный канат. Подплыв поближе, он ухватился за грубую веревку, которая, к счастью, оказалась удобно натянутой. Перебросив через ремень мех и связку с оружием, молодой офицер начал подниматься по ней на нос корабля.