Прищурившись, Макрон заметил, что в сотне шагов впереди тропа выходит на открытое место. Склоны по обе стороны ущелья раздвинулись. Как только колонна оказалась на прогалине, он увидел высокий частокол высотой в два человеческих роста. На каждом углу его высились сторожевые башни, тропа заканчивалась у прочных с виду ворот. Перед деревянными стенами валялись тела, пронзенные стрелами и дротиками.

— Похоже, что рабы все-таки нанесли сюда визит, — заметил Макрон. — И хозяева дали им от ворот поворот.

— Стоять на месте! — прозвучал со стены голос, и Макрон заметил нескольких человек, появившихся над заостренными верхушками образовывавших стену бревен. Каждый из них был вооружен копьем. Шевеление началось и на сторожевых башнях, куда по лестницам поднимались лучники. Стоявший над воротами человек поднес ладонь ко рту и снова закричал:

— Я сказал: стоять на месте!

— Стоять! — приказал Макрон. Шагнув вперед, он поднял руку в знак приветствия. — Мы из Маталы. Двенадцатая Испанская. Центурион Макрон.

— Центурион Макрон? Ни разу не слышал о тебе.

— Я высадился на берег сразу после землетрясения.

— Как интересно! — донеслась от ворот едкая реплика. — Проваливайте! Пока я не приказал своим лучникам стрелять.

Макрон бросил взгляд через плечо:

— Аттикус! Вперед!

Солдаты вспомогательной когорты расступились, пропуская Аттикуса, остановившегося рядом с Макроном.

— Ты знаешь этого человека? — указал Макрон.

Аттикус прищурился и улыбнулся:

— Ну, да! Это Деметрий.

Шагнув вперед, он проговорил:

— Деметрий из Итаки, это я, Аттикус!

После короткой паузы человек над воротами заговорил снова, уже с облегчением:

— Аттикус! Ты выжил. Не удивляюсь. Кто твой друг? Я знаю всех офицеров Двенадцатой, но этого вижу впервые.

— Прибыл уже после землетрясения, как он сам и сказал.

— Хорошо. — Деметрий повернулся и окликнул стоявших внизу у частокола. — Откройте ворота!

Слабо скрипнув на служивших петлями канатах, створки повернулись внутрь, и мгновение спустя в них показался улыбающийся Деметрий, направившийся к Аттикусу и Макрону. Обменявшись рукопожатием с другом, владелец поместья повернулся к центуриону.

— Родственник Аттикуса?

— Едва ли, — фыркнул Макрон.

— Вас можно принять за братьев.

— В самом деле? Ну, знаешь ли, теперь придется терпеть и это.

— Смотрю, колючий у тебя друг, Аттикус.

— Он мне не друг, — отрицательно покачал головой Аттикус. — Что здесь произошло? Мы прошли через руины виллы. И когда увидели там трупы, я уже стал бояться, что ты погиб.

Деметрий нахмурился:

— Какие трупы? Что ты хочешь сказать? Что произошло с моей виллой?

— Неужели ты не знаешь?

— Если бы знал, то не спрашивал бы. Рассказывай.

Макрон прокашлялся:

— Ее дотла сожгли рабы. На подходе к вилле мы обнаружили тело надсмотрщика, внутри обнаружились еще четыре трупа.

Кровь отхлынула от лица Деметрия:

— Когда я перевез сюда свою семью, на вилле остался управитель с горсткой доверенных людей.

— Что здесь произошло? — спросил Макрон. — После землетрясения?

Деметрий помолчал некоторое время, собираясь с мыслями.

— В тот вечер рабы работали допоздна, и едва они вернулись с полей, как ударило землетрясение. Вся моя семья находилась в саду. Будь мы в доме, нас ожидала бы судьба кухарей и кухарок — мы были бы раздавлены или заживо погребены. Ну а так мы потеряли только их. Я отдал приказ, чтобы рабы по возможности починили разрушенное, пока мы с семьей будем пребывать тут. Управитель в первый вечер после землетрясения доложил мне, что надсмотрщики удерживают рабов в повиновении, а бреши в стене начали заделывать. Поэтому я решил, что все в порядке, однако на следующий вечер он не пришел… не пришел и на следующий за ним. Тут они и нагрянули. — Он показал на трупы. — Явились уже в сумерках и потребовали, чтобы я открыл ворота. Когда я ответил отказом, они полезли на стены. Я приказал своим людям остановить их, и, как вы видите, они справились с делом. Уцелевшие растворились среди деревьев. С тех пор мы постоянно следим за окрестностями, — усталым тоном закончил Деметрий. — Кто бы ни явился оттуда.

Макрон кивнул в сторону трупов:

— Так это не твои рабы?

— Один или двое. Остальные мне не знакомы.

Глубоко задумавшись, Макрон рассматривал трупы.

— Это меня тревожит. Я надеялся, что бунт имеет местный характер. Однако похоже, что твоих рабов возглавили чужаки. Возможно, разбойники, спустившиеся с гор, чтобы воспользоваться сумятицей и пограбить, или рабы из соседнего поместья. Но, так или иначе, твои рабы подняли открытый мятеж. И с ними придется расправиться, как только я получу такую возможность.