Только бы не снесли. Может, он все-таки кому-нибудь понадобится? И под рябиной снова повесят детские качели? И насыплют хлебных крошек в кормушки для птиц?

— Нана, — прервала ее мысли Лора, — познакомься. Это тетушка Маргарет. Робби любит ее больше всех из всей родни. Он по любому поводу вспоминает ее, а у меня ты с языка не сходишь. Так что вам просто необходимо познакомиться.

— Маргарет Тейлор. — Приветливо, с достоинством, присущим крупным, полным женщинам, гостья пожала ей руку. — Ваша маленькая невеста просто очаровательна. Она всем нам уже полюбилась.

— Очень рада. Тяжело отпускать девочку от себя, в дальнюю даль. Только и надежды, что ее полюбят и поберегут.

— Они ведь едут в Нью-Мексико. Уверяю вас, им понравится. Там такие краски, такой простор.

— Да, говорят, там хорошо. Сама я никогда не ездила дальше Пенсильвании.

И это очень странно. Прожила долгую жизнь и нигде не побывала. А мы вполне могли себе позволить. Почему мы совсем не путешествовали?

— Миссис Фридман, вы выросли в Нью-Йорке?

— Я приехала в Америку семнадцати лет, прямо в Нью-Йорк. С той поры тут и живу: сначала в городе, теперь в пригороде.

— Тут так интересно. Жаль, нам не удается выбираться сюда почаще. В юности я ездила то и дело: у моего брата — он старше меня на пятнадцать лет — был друг еще с йельских времен, из университета. Он нас очень привечал. Мы с мамой и сестрой приезжали под Рождество почти каждый год, ходили в оперу и за покупками и всегда останавливались у него, он ни за что не отпускал нас в гостиницу. Может, вам и знакомо это имя: Пол Вернер? Они жили в роскошной квартире на Пятой авеню, недалеко от музея.

— Да-да. — Анна кивнула.

— Я такой роскоши нигде и никогда больше не видела. А коллекция какая! Я училась на искусствоведческом, знаю толк в живописи, так вот: у него была уникальная коллекция. Исключительно Гудзонская школа. Их одно время замалчивали, но теперь-то они, сами знаете, в такой цене! И сам Пол Вернер очаровательный человек. Я была совсем девочкой — и то чувствовала. Слишком хорош для своей жены. Она была женщина милая, но более чем заурядная.

— Вы видели его после ее смерти?

— Что вы! Я видела его в последний раз, когда мне было чуть за двадцать. Но сестра иногда с ним перезванивалась. А пару лет назад встретила в Италии. У него вилла на озере Маджоре, старинный дом с мебелью эпохи Возрождения и современными картинами. Теперь модно совмещать несовместимое, верно? Дональд, познакомься, это Лорина бабушка! Мой муж.

— И о ком же вы так бурно беседуете? О Поле Вернере? Невольно подслушал, не обессудьте.

— Я рассказывала о нем миссис Фридман. Даже не знаю, как затеялся разговор. Как-то сам собою.

— Моя жена до сих пор не успокоилась. Раз в жизни постояла у трона короля.

— Дональд, не дразнись! Ты и сам восхищался не меньше моего. Рядом с Полом все как-то оживали, очеловечивались. А благородства и королевской стати ему и впрямь было не занимать. — Она повернулась к Анне: — Так вы с ним знакомы?

— Я служила горничной в доме его родителей.

Ну и бомбочку я им подбросила.

Лица вытянулись. Но спустя миг приоткрытые от изумления рты расплылись в улыбках.

— Такой взлет! Вы прямо героиня американской сказки, в которой сбываются мечты! — сказали они хором.

— Да, пожалуй, — коротко отозвалась Анна. Внутри шевельнулась даже не боль, а отзвук боли, далекий щемящий отголосок. Она вполне владеет собой.

И все-таки незаметно поднялась в свою комнату. Серьги слишком тяжелые, оттягивают мочки. Айрис заставила ее надеть все, что есть в сейфе. С одной стороны, она права: на свадьбу единственной внучки принято наряжаться. Но не глупо ли смотрятся украшения на морщинистых руках, на дряблой шее? Она с облегчением освободила уши от сережек и наклонилась к зеркалу.

Забавно: к старости носы почему-то удлиняются. У меня никогда не было такого большого носа. Тео объясняет, что дело в хрящах. Но в целом я выгляжу сносно. Как говорится, хорошо сохранилась. И внешне очень спокойна. Я всегда умела скрывать свои чувства. Обманывать — лицом, не словами. Даже после разговора с этой дамой лицо невозмутимое, почти безмятежное. Только голова разболелась.

Она сжала виски руками: стучало сильнее, чем обычно.

Огромный бриллиант, заветное кольцо Джозефа, сверкает на пальце овальной слезой. В нем и солнце, и россыпь радуги. Удивительно, что такое чудо добывают из черных глубин земли. А в нем столько света! Когда я уйду в землю, бриллиант останется здесь, ловить и рассылать лучи, сиять на чьей-то руке… На чьей? Ни Айрис, ни Лора такое кольцо не наденут, они относятся к нему так же равнодушно, как я. Заветное кольцо Джозефа.