— Настоящее ружье! Как мужественно! А зачем оно вам? — скривилась Кэмми.

— Это винтовка. Так, на всякий случай. Она не заряжена. Но всякое бывает. Здесь могут напасть, изнасиловать, ограбить. Но мы говорили о подводном ружье. Им очень легко пользоваться. Это подобно... стрельбе из рогатки. Стреляешь и наматываешь леску на катушку. Как пугач, только стрелы острые. Надеваешь перчатки и охотишься в команде, держишь сеть наготове и побыстрее хватаешь леску, пока рыба не успела нырнуть.

— Зачем?

— Ну, ты же сама видела размеры этого чудища. А оно еще и кровоточить будет.

— Так это для того, чтобы не продлевать агонию?

— Скорее, чтобы не привлекать акул. Но здесь рыбы под охраной, и им это хорошо известно, — ответил Мишель.

Кэмми отвернулась и уставилась вдаль, в сторону горизонта. Трейси вернулась к выходу из пещеры и, сняв ласты, осторожно положила их в щель в стене.

— Представьте себе, как люди пытались спрятать здесь что-то сотни лет назад, — начала комментировать она, пробираясь вдоль стены. — Мишель! — раздался вдруг ее восторженный крик. — Здесь действительно что-то написано!

— Не заходи слишком глубоко, Трейси. Там очень скользко. Большинство из этих надписей — всего лишь граффити. Но некоторые ученые считают, что тут есть и подлинные надписи, сохранившиеся со времен исследователей и пиратов. — Он объяснил, что в этих пещерах нельзя ничего трогать и тем более писать, потому что две трети Сент-Джона являются национальным парком. — Хотя люди, как и везде, все равно пробираются сюда и тайком делают запрещенное.

— Люди всегда делают запрещенное тайком,— внезапно прошептала Кэмми.

Мишель почувствовал себя полным идиотом, каковым он, собственно, и являлся. Он надеялся, что девушка ничего не поняла. Его надежды не оправдались.

— Послушай, — повернулся к ней Мишель, рукой зачесывая назад свою пшеничную шевелюру. — Прости. Это было неприлично.

— Ты и в самом деле считаешь, что это было неприлично? А может, секс входит в комплекс услуг? Ты знаешь, что моя тетя в этом году овдовела?

— Я не знал.

— Слушай, мне, конечно, нет до этого никакого дела, но не ври, что ты не знал.

— Cest la vie [27] — демонстративно пожал плечами Мишель. — Давай лучше сменим тему, чтобы не тратить понапрасну твое время...

— Я двумя руками «за». Я бы лучше послушала о пещерах.

Они сели на камни и, испытывая неловкость, отвернулись друг от друга. Кэмми поплевала на маску и старательно протерла ее. Молчание затянулось на несколько минут. Из глубины пещеры доносился приглушенный голос Трейси, восторгавшейся очередными письменами на стене.

Наконец Мишель нарушил молчание:

— Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

— Мне наплевать, — огрызнулась Кэмми. — Прекрати, мне это неприятно.

К ним подошла Трейси и, чтобы скрыть свое замешательство, Мишель сделал вид, будто заканчивает рассказывать о пиратах.

— Чтобы отпугнуть людей, — заговорил он, — Черная Борода вставлял себе в бороду фитили и поджигал их. Фактически он сжигал свою бороду. Они загоняли другие корабли в узкие места между скалами и брали их на абордаж, используя огромные крючья. У пиратов никогда не было необходимости кого-либо расстреливать, так как люди сами отдавали им свое имущество. Некоторые присоединялись к ним и тоже становились пиратами. Одним из самых знаменитых пиратов был парень по имени Дингдонг Уилбердинк.

— Боже, — отозвалась Трейси, вновь надевая ласты, — он, наверное, стал пиратом для самообороны. Иначе его бы заклевали в обществе!

— Вообще-то, он организовал бордель для пиратов на острове Олаго, который еще называли «Лав энд гоу» [28] .

— Так же, как и название индейского племени оджибве со временем превратилось в чиппева [29] , потому что все так произносили это слово, — заметила Трейси.

— Именно. Что касается этого Уилбердинка, то он открыл бары, больницу для тех, кому пришлось пожинать плоды своей порочности, а также для тех, у кого случился... ну, вы сами понимаете... — Мишель сделал паузу. — Позже он построил судоверфь — ремонтную мастерскую для пиратских кораблей! Ну что, возвращаемся?

Женщины кивнули.

— Наконец-то, — пробормотала Кэмми.

Но, оказавшись под водой, они вновь принялись восторгаться угрями, выскакивающими из своих нор, и Мишель позволил им наслаждаться неповторимой красотой подводного мира еще целых пятнадцать минут. После того как мать и дочь полюбовались спящей далеко внизу акулой-нянькой, Мишель подал им знак и они начали медленно подниматься на поверхность.