Лишь только солнце начало клониться к западу, она услышала, как паруса захлопали о мачту. Опустив паруса, Ленни аккуратно сложил их и привязал к гику. Все почувствовали, что яхта замедлила ход. Мишель приготовил шлюпку, чтобы привязать «Опус» к большому дереву, растущему на крохотном островке. Ленни удерживал тримаран на месте, пока Мишель пересек полосу воды, отделяющую судно от берега, и обвязал линь вокруг крепкого ствола.

— Если не будет ветра, мы могли бы развести на берегу костер, — сообщил Мишель, быстро вернувшись.

— Хорошая идея. Это было бы, как в лагере, — согласилась Кэмми.

— Не совсем, — мягко возразил Мишель. — Во всяком случае не так, как в лагерях, в которых был я.

Невольно подслушавшая этот разговор Трейси только вздохнула. Она испытала острый приступ тоски по Джиму, его рыжеватой шевелюре, длинным рукам и ногам. Скучала ли она по мужу или просто тосковала об их с Джимом ушедшей молодости, о том крепком упоительном напитке счастья, стакан которого они должны были растянуть так, чтобы им хватило на всю жизнь?

Этим же вечером, пока Ленни готовил все необходимое для печеных мидий со шпинатом и вином, Мишель в шлюпке отправился на остров, вытащил ее на песок и перешел на подветренную сторону острова. Перед ним стояла задача поймать рыбу, которую Ленни намеревался поджарить на решетке к ужину. Кэмми, в одном купальнике, крадучись, прыгнула за борт «Опуса» и вплавь преодолела тридцать футов, отделявшие его от берега. Принятых девушкой мер предосторожности, похоже, никто не заметил.

— Судя по всему, он ей нравится, — сообщила Трейси стоявшим рядом с ней Оливии и Ленни. — У нее только в этом году появился первый настоящий бойфренд. А потом он взял да и вернулся к своей богатой подружке. Кэмми считает мужчин бесчувственными.

— Они и в самом деле бесчувственные,— рассмеялся Ленни.

— Так на что он там удочку забрасывает? — Они оба улыбнулись двусмысленности вопроса. Оливия опустила шляпу на лицо.

— Он хочет поймать барракуду, — ответил Ленни. — Затем я ее поджарю. Вы никогда не пробовали ничего подобного. Барракуда, только что выловленная из моря! Надеюсь, вы будете приятно удивлены.

— А он точно ее поймает?

— В этом-то вся проблема. Скорее всего, Мишель это сделает, но, прежде чем он вытащит барракуду на берег, ему придется сразиться с пятью другими.

— Почему?

— Потому что барракуда — это сплошной ужас. Дело не только в том, чтобы вытащить ее на берег, — после этого мы ее выбросим почти целую, так как нам потребуется всего несколько филейных кусков. Остальное пойдет на корм акулам. Все, что нам нужно, это симпатичная небольшая барракуда фунтов на десять-двенадцать. Часть мы съедим на обед, часть я заморожу. Нам еще предстоит забрать продукты с яхты моего товарища.

На другой стороне острова, глубоко воткнув удочку в песок, Мишель обнимал Кэмми, прижав ее к дереву. Одна нога девушки обвилась вокруг его бедер, а их руки исследовали тела друг друга, во всяком случае, те их части, которые не были прикрыты одеждой.

— Из-за тебя меня выгонят с работы, — произнес он. — Я действительно должен поймать эту рыбу.

— Ты можешь сказать, что рыбы нет.

— Ленни знает, что есть.

— Скажи, что она сорвалась.

— Я не могу этого сделать.

— Тогда скажи, что красивая женщина ради тебя преодолела предательски опасные воды.

— Вот это Ленни поймет.

Они опустились на колени, затем легли. Мишель поцеловал ее в шею. Кэмми расстегнула его рубашку и коснулась губами мускулистой груди. Устоять он не мог. Ему предлагали полную коробку самых изысканных конфет, и он не собирался от них отказываться. Впервые в жизни его отношения с женщиной развивались по такому сценарию. Мишель получал от секса удовольствие как от приятной физической нагрузки, после которой не испытывал ни жажды, ни томления. Каждая женщина оставалась в его памяти в виде воспоминания, всплывающего всякий раз, когда он слышал определенную песню или оказывался в определенном месте. Не более того. Его чувства к девушке, с которой он познакомился всего два дня назад, были непривычными и смущали его. Юная Кэмми была одновременно и очень застенчивой, и очень решительной. Он помог ей снять лифчик мокрого купальника

— Ты вся исцарапаешься о песок, Кэмми.

— У нас есть твоя рубашка. И другие твои вещи. А покрывало лежит в шлюпке, верно? Ты не... Черт, послушай... Я тебе не навязываюсь! — Глаза Кэмми потемнели. Она шлепнула мокрый лифчик себе на грудь и начала его завязывать.

— Погоди... — быстро произнес Мишель, увидев, как леска на удочке натянулась. — Это похоже на обед! И потом, я ничего такого не имел в виду. Я только хотел сказать, что мне надо поймать эту рыбу. Однако мне вовсе не нужно с этой рыбой мчаться на яхту! Дай мне поймать ее и больше о ней не думать. Удочка гнется не сильно, значит, рыба не слишком большая.

— Хорошо, — сказала Кэмми с сомнением в голосе, — полагаю, мне это тоже будет интересно. Я никогда не видела барракуду, которая не сидела бы в аквариуме. — Она застегнула купальник у себя на шее. — Мы можем приплыть сюда вечером и развести костер, как ты и предлагал.

— Я не хочу ждать до вечера, Кэмми, — нежно произнес Мишель, пытаясь занять как можно более устойчивое положение и начиная водить рыбу из стороны в сторону.

— Ты весь пропахнешь рыбой.

— Я же сказал, что вымоюсь. У меня есть анисовка. — Мишель уперся ногами и, крепко держа удочку, отклонился назад. — Это не барракуда. Это макрель. Фунтов десять.