Он нахмурился:

— Не знаю. Сегодня Джош не позвонит в социальную службу, но завтра…

— Моя квартира ничем не хуже дома приемных родителей, и дети меня знают.

— От меня ничего не зависит.

— Ты можешь подключить свои связи.

Он хотел бы ответить «да», но не мог ей лгать.

— Вряд ли у меня получится.

В ее глазах вспыхнуло разочарование.

— Неужели?

— Сегодня точно ничего не случится. Подождем, пока найдется Бекки — надеюсь, скоро, — и тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы дети оказались в безопасном месте. Я не отвернусь от них. Ты мне веришь?

— Ты же знаешь, что верю, — сказала она, глядя ему в глаза.

— И сегодня мы все можем остаться здесь.

— Разве ты не хочешь пообщаться со Стефани наедине?

— Думаю, сейчас ей важнее побыть с людьми, которых она знает. Так она легче освоится.

— А что будет с Дженнифер?

— Посидит в тюрьме. Посмотрим, как долго.

— И как ты к этому относишься?

— Я рад, что она на какое-то время сойдет со сцены. Так будет легче и мне, и Стефани.

— Тебе — да, насчет Стефани я не так уверена.

— Честно говоря, и я тоже, — признался Уайт. — Но мне необходимо заново построить нашу жизнь. Я хочу просто любить Стеф и надеяться, что этого достаточно.

— Более чем достаточно, — улыбнулась Адрианна. — Ладно, начну готовить.

— Есть еще кое-что.

— И что же?

Он снова притянул ее к себе.

— Прошлая ночь была изумительной. Ты мне небезразлична. Хочу, чтобы ты это знала.

— Я рада это слышать.

— Но Стефани на первом месте.

— Я знаю. — Она судорожно вздохнула. — Все будет хорошо. Мы всегда знали, что сейчас не время что-то начинать.

— Мы уже начали. — Дай бог, он не обидел ее. Что бы она ни говорила, он понимал, что эта ночь и для нее много значила.

— А пока сделаем передышку. После завтрака я поеду домой.

— Нет, пожалуйста, останься.

Адрианна задумалась:

— Я не смогу остаться на весь день, но завтрак вам приготовлю.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Мы оба знаем, что мне пора. — Она подалась к нему, прижалась губами к его губам. — Что бы ни случилось, прошлая ночь была лучшей в моей жизни. Встреча с тобой изменила меня к лучшему. Никаких сожалений, договорились?

— Никаких сожалений, — прошептал он, целуя ее в последний раз.

Декабрь…

Уайт проснулся от удара коленками под ребра. Он застонал, открыл заспанные глаза и увидел улыбающееся личико дочки, сидевшей рядом с ним на кровати.

— Что ты здесь делаешь так рано?

— Рождество, папочка! — восхищенно воскликнула Стефани. — Мы должны посмотреть, что нам принес Санта.

— Разве ты получила мало подарков? — За прошедшие с возвращения месяцы Стефани получила подарки за все пропущенные рождественские праздники и дни рождения от каждого члена семьи и от некоторых его друзей. Ее осыпали любовью, вниманием и заслуженным обожанием. Правда, Уайт понимал, что в какой-то момент придется немного притормозить. Он слишком любил свою дочь и не хотел избаловать ее… Ну, не очень сильно избаловать.

— Идем. — Стефани потянула его за футболку. — Ну, заглянем под елочку.

— Хочешь сказать, что еще не смотрела?

— Но ведь ты же мне не велел.

Верно. Они провели канун Рождества в доме родителей, и, уложив Стефани в постель, Уайт взял с нее обещание не красться в гостиную и не заглядывать под елку.

— Ну, скорее, папочка.

Деваться было некуда. Он поднялся и последовал за своей малышкой в гостиную и чуть не оглох от счастливого визга, когда Стефани увидела под елкой гору коробок. Плюхнувшись на колени, она разворошила коробки и немного погрустнела, не наткнувшись на то, чего ждала.

— Что-то не так? — поинтересовался Уайт.

— Нет-нет, папочка. Какую открыть первой?

Он достал с книжной полки коробку, которую дочка еще не видела.

— Может быть, эту? Она от твоей мамы.

— Правда?

Уайт увидел в ее глазах надежду и понял, что принял правильное решение.

— Да. Откроешь?

Стефани взяла коробку и долго смотрела на болтающийся ярлычок, не срывая подарочную обертку и ленточку.

— Открывай, все нормально, — тихо произнес Уайт.

— Ты не злишься?

Он отрицательно качнул головой. Они много говорили о том, что случилось, и с трудом смогли продраться сквозь ложь, которую нагромоздила Джен. Для своих восьми лет Стефани оказалась очень рассудительной. Конечно, она не раз плакала, особенно когда узнала, что ее мама просидит в тюрьме несколько лет, но время брало свое, и подобных эпизодов становилось все меньше.

Уайт водил дочку к психологу, и тот посоветовал не исключать хотя бы редких контактов с матерью. Уайт теперь контролировал обмен письмами, а когда родители Джен прислали рождественский подарок со сборником стихов и поздравительной открыткой от Джен, согласился передать его Стефани.