Прижмусь к фото, поцелую и очень жду ту счастливую минуту, когда я смогу действительно прижать вас к себе. И сколько радости будет тогда, сколько семейного счастья! Ах, как мне хочется быстрее это сделать, но магические силы всесильного держат. Почти потерял уверенность в ближайшей нашей встрече, но духа не теряю и думаю, что осталось меньше.

Тяжело работать при таком внимании и заботе, очень тяжело.

Если в ближайший месяц не сядем на колеса, буду требовать отпуск. Сколько же можно продлевать искусственную разлуку в то время, как многие наслаждаются всеми благами жизни. Да, очень много несправедливости, очень, моя любимка.

Милая Верочка, если бы ты знала и видела окружающую нас атмосферу — она дополняет тоску. Да еще не видно ничего перспективного, кроме как впасть в немилость. Много бывает кляузников из центра, да еще такие нехорошие люди, которые вместо того, чтобы доложить действительное положение вещей, докладывают другое противоположное, лишь бы накапать. Видимо, у них это в крови, но я некоторым припомню в жизни. Хотели смазать всю нашу славную работу. Ну что ж, была комиссия, проверили — все в порядке, и сказали, что этого кляузника выведут на чистую воду. Но нам сказали, что не настраивайтесь домой. А когда же? На этот вопрос они и сами не могут ответить, лишь повторяют: "По обстановке". Так обстановка такова, что пора, пора.

Видимо, родная, все произойдет неожиданно. Я чувствую по своим делишкам, что долго мурыжить не будут.

Здоровье мое такое, что и сам не пойму. Это само собой разумеется, что пока не увижу вас, до тех пор я душевно буду болен. Вес такой, с каким я уезжал, — 86 кг 700 гр. Стараюсь больше ходить. Кушаю как будто мало, но не худею, наверное, лапочка, ты сгонишь. Посадишь меня на картошечку и хорошую селедочку (такую, какую мы покупали в рыбном) и будешь сгонять, а я, кстати сказать, так бы с охоткой их покушал, особенно за столиком на кухне.

Ах, ах, одни лишь воспоминания.

Пиши, милая. Ну, бувайте здоровы, еще раз очень крепко целую вас, а тебя, любимка, еще по-ночному.

Твой верный муженька Ваня.

Поздравляю Лерочку с началом занятий, желаю успехов в учебе. Целую мамульку».

Письмо, переданное вместе с посылкой генерал-майором авиации Г.Н. Захаровым. На конверте кроме адреса надпись «Кожедуб Веронике Николаевне в собственные ручки»:

«Добрый день, мои любимые ласточки — женулька и дочурка!!!

Пользуясь удобным случаем, приездом Георг. Нефед., передаю серию фото. Всего 41 фотография, да еще отдельно у Георг. Нефед. есть несколько. Вот, посмотри на своего Ванюхастика и посочувствуй его горю.

Никак не могу вырваться, наверное, скоро выгонят. Да, это было бы лучше, чем такие перерывы в семейном счастье. Я все больше убеждаюсь, что это только цветочки в моей работе. Теперь мне ясно стало, что такое ответственность, а ее большинство боятся и юлят. Надо быть сильным дипломатом — и начальство не обидеть, и для себя хорошо сделать.

Совершенно не ясно о нашем дальнейшем пребывании. Мы попали в опалу. Думают дать отдых, а там еще тур. Я совершенно запутался. А время идет. Сегодня исполнилось пять месяцев наших боевых действий, а ранее у нас только по два бывали, да и то зимой, когда ночь длинная и не жарко сидеть в кабине. Потерял понятие о справедливости и заботе о людях.

Вокруг бушует энцефалит. Есть случаи смертельные, но нас миновало. В Чаньчуне и Харбине есть очаги чумы. Нас искололи.

Вот такая обстановка окружает нас. Так что картина неприглядная. Можно написать книгу, вернее, воспоминания о далеком расстоянии до Москвы.

Ах, скучища, скучища. Но тебя, моя милая и вечно любимая женочка, очень прошу терпеть и страстно любить меня. Будет и у нас в доме весна, весна любви и семейного счастья. Береги нашу милую дочурку.

А теперь, мои роднульки, передаю вам подарочек. Только прошу не судить. Чем богат, тем и рад.

Я сегодня прилетел в Аньшань и передаю подарок через Георг. Нефед.

В остальное он тебя посвятит.

Как я хочу побыстрее встретить тебя, любимка, и дочурку, обнять и по-настоящему расцеловать.

Целую вас бессчетно раз, а тебя, родная, и по-ночному еще.

02.09.51 г. Твой верный муж, крепко любящий Ваня.

Целую мамульку, а Лерку ругаю».

«Добрый день, мои ненаглядные любимки — женочка и доченька!!!

Сегодня у меня радостный-прерадостный день: я получил три письма от тебя, моя дорогая женуля, а то было уже сидел голоден. У меня выработался хороший аппетит, и если нет письма от тебя, то я хожу голоден. Эти письмеца почему-то задержались, видимо, виновата вода, и я представляю твое положение, милая, когда нет от меня весточки, но видишь, милая, сколько всяких препятствий на пути. Так что не беспокойся за своего мужа, он по-прежнему рвется к тебе, родная, а его все держат. Но не хочется новых неприятностей начальникам, да и ребята неплохие, а некоторые просто орлы, вот и не пущают.

А тут еще начальство сменилось, теперь Сашка принял такое же хозяйство, как у меня (Александр Куманичкин стал командиром 303-й НАД. — Н.Б.), а его… стал… Это хитрейший, без зазора совести, идет и прет по головам. Так тебе улыбается, а в душе одно желание — стереть. Вот уж кто стремится на престол. А ведь я же его в хозяйство вводил, ему не так, как нам, досталось, но к Шишкину он отправил в два раза больше нашего. Да еще до этого было две. Я этого человека понял сразу и поэтому буду очень осторожным.