Успешно усвоил курс оперативного искусства, понимает задачи воздушной армии в армейской и фронтовой операциях. Используя хорошее знание авиационной техники и применяя методы оперативных и тактических расчетов, умело обосновывал принятые решения и старался твердо их осуществить. Умеет самостоятельно работать. К занятиям готовился обстоятельно, проявляя хорошее трудолюбие. Многие решения носили оригинальный, инициативный характер. Оперативную документацию отрабатывал грамотно и хорошо ее оформлял. Хорошо владеет графикой, командирский язык отработан хорошо.

Проявлял большую любознательность при изучении истории военного искусства и сдал экзамен по этой дисциплине на "отлично".

В течение 2-х лет имеет отличные оценки.

Дипломную задачу защитил хорошо, показал хорошие знания по системе противовоздушной обороны, обстоятельно ответил на все вопросы, поставленные Государственной комиссией.

Устный экзамен по оперативному искусству и оперативному искусству ВВС сдал с оценкой "хорошо".

Академию окончил с оценкой "отлично".

Генерал Кожедуб И.Н. за время учебы показал себя дисциплинированным генералом. Принимал участие в военно-научной работе, помогая своим большим боевым опытом как слушателям своего курса, так и преподавателям по вопросам тактики истребительной авиации. Вежлив и общителен в товарищеской среде, однако проявляет некоторую переоценку своих способностей. В партийной и общественной жизни активен, политически и морально устойчив.

Вывод: учитывая большой боевой опыт и военное образование, генерал-майор авиации Кожедуб может быть назначен зам. командира корпуса ПВО по авиации. Если состояние здоровья не позволит использовать его на летной работе, целесообразно использовать в органах боевой подготовки истребительной армии ПВО.

Начальник авиационного факультета генерал-полковник авиации Никитин.

23 октября 1956 года».

Диплом, выданный 30 октября 1956 года, подписал маршал И. X. Баграмян, в то время — начальник Академии Генштаба.

Тогда же, в 1956 году, Академию Генштаба окончил и артиллерист полковник М. Г Григорьев [81] , запомнившийся Кожедубу сдержанностью, точными чеканными ответами и внимательным умным взглядом. Они познакомились, оценив друг в друге чувство юмора, прониклись взаимной симпатией. Позднее, в 1967 году, за успешную работу в качестве председателя Государственной комиссии по испытаниям межконтинентального ракетного комплекса Р-36 (прототип знаменитой «Сатаны») генерал-лейтенант Григорьев был удостоен Ленинской премии.

Могилы этих хорошо знакомых и уважавших друг друга людей на Новодевичьем кладбище оказались соседними.

После окончания Академии Генштаба И.Н. Кожедуб был назначен первым заместителем начальника управления боевой подготовки ВВС страны. С мая 1958-го по 1964 год он был заместителем командующего ВВС Ленинградского, а затем Московского военных округов.

Служба в Ленинграде, в отрыве от Вероники Николаевны, проходила непросто. Правда, сын Никита был здесь же, в Питере, курсантом. Помогала дружба Кожедуба с Евгением Петренко — земляком, Героем Советского Союза, морским истребителем, квартира которого стала для Кожедуба вторым домом.

Проблем в ВВС хватало во все времена. Одно дело — переучивание личного состава и перевооружение, другое — катастрофы.

В 1959 году началось перевооружение на МиГ-21 — ракетоподобный самолет с треугольным крылом, фронтовой истребитель второго поколения. Этот самолет стал первенцем многочисленного семейства боевых машин, летающих до сих пор по всему миру. Первые машины имели скорость до 2100 км/час, практический потолок до 15 000 метров, скороподъемность порядка 280 м/сек.

Иван Никитович налетал на «двадцать первом» более 200 часов. Памятный случай при полетах произошел 29 апреля 1966 года, когда в воздухозаборник заходящего на посадку «мига» попал грач. На обороте фотографии разбитого конуса Кожедуб написал: «Правая сторона самолета МиГ-21У № 69. 29.4.66 попал грач при пилотировании у земли на Н=15 м, V=1000 км/час. Еще один день рождения». В последних словах нет никакой бравады: далеко не все подобные эксцессы завершались столь благополучно. Из-за столкновений с птицами произошли десятки, если не сотни катастроф и аварий реактивных самолетов.

Нередким гостем Иван Никитович был и в Летно-исследовательском институте (ЛИИ), где известного летчика сразу же окружали летчики-испытатели и делились с ним отзывами о сложностях и находках в управлении, загадками в поведении новых машин, наконец, трудностями и радостями своей земной жизни. Он внимательно вникал во все подробности, сопереживал, сопоставлял данные, предлагал решения.

В отношениях военных летчиков и летчиков-испытателей существует известная натянутость, несправедливая по сути. Одни считают других лишенными истинного творческого начала пилотягами, пришедшими на все готовое, другие не приемлют пижонства и определенной кастовости первых, иногда мало знакомых с жесткостью боевых заданий.

У Ивана Никитовича сложились доверительные отношения с выдающимися летчиками-испытателями: Амет-ханом Султаном, Я.И. Берниковым, С.Н. Анохиным, В.А. Нефедовым, П.М. Остапенко, Г.М. Шияновым, А.П. Якимовым, Н.С. Рыбко, М.Л. Галлаем… С одними он сходился по работе, с другими товарищеские отношения складывались вне служебных отношений. Сложнее было найти взаимопонимание с послевоенным поколением летчиков-испытателей. Хотя судьбы некоторых из них все же оказались связанными с именем Кожедуба.